Скажи мне шепотом - Мерседес Рон

Тьяго недоверчиво приподнял брови.

– Во-первых, то, чем вы занимаетесь, вовсе не спорт. А во-вторых, нафига ты занимаешься тем, что тебе не нравится?

Я остановилась, не дойдя до зала, и повернулась в его сторону.

– Во-первых, если уж забрасывать мячик в кольцо считается спортом, то вращаться в воздухе, чтобы приземлиться без малейшего отклонения от вертикали, тоже является спортом. А во-вторых, я не сказала, что он мне не нравится, я сказала, что он мне неинтересен.

Я снова повернулась, чтобы уйти, но Тьяго схватил меня за руку, чтобы продолжить разговор и при этом смотреть мне в глаза.

– Если я не ошибаюсь, ты всегда хотела рисовать.

– Надо же, сколько всего ты обо мне помнишь!

Я всмотрелась в его лицо. В зеленых глазах Тьяго пряталось множество секретов, и в то же время они словно хотели сказать мне что-то еще.

– Я тоже удивлен, сколько всякого дерьма способно сохраниться в памяти.

Мне как будто отвесили пощечину.

– Очевидно, всякое дерьмо ниже твоего достоинства.

Что-то мелькнуло в его взгляде, вспыхнуло темным огоньком. Я почувствовала, как Тьяго дернулся, подаваясь в мою сторону, но именно в эту секунду распахнулась дверь, и на пороге спортзала материализовался Тейлор, прижимающий к изгибу локтя белую ватку.

– Уже лучше себя чувствуешь? – спросил он, а потом остановился и придирчиво изучил нас обоих. – А сейчас что происходит?

– Неотразимая персона твоего брата облагодетельствовала меня своей компанией.

Я так и не отвела глаза. Тьяго сделал это первый, повернувшись к Тейлору.

– Займись ею, мне нужно вернуться к работе.

Тьяго ушел в спортзал. –   Ками, что бы он тебе ни наговорил, не принимай близко к сердцу, – нахмурился Тейлор.

– Не беспокойся обо мне. – Я чувствовала, как колющая боль в груди не исчезает, а становится все сильнее.

– Слушай, я поговорю с ним. – Он дотронулся до моей щеки и снова посмотрел на меня с нежностью.

– Правда не нужно. – Я выдавила улыбку. – Просто детский спор. Твой брат всегда умел действовать мне на нервы.

– Он умеет действовать на нервы кому угодно, можешь мне поверить. – Тейлор опустил руку и повернулся к спортзалу. – Сдашь в итоге анализ?

Ему можно было не лгать. Я до ужаса боялась и к тому же знала, что после анализа весь день буду чувствовать себя отвратительно. Но и бросить команду группы поддержки я не могла. Меня прибили бы собственные подруги, ведь именно я выполняла прыжки и стояла на верху пирамиды.

– А ты подержишь меня за руку? – попросила я с искренней улыбкой.

Он ответил мне тем же.

– Подержу за любую часть тела, только назови, – ухмыльнулся Тейлор.

Я толкнула его в плечо, и он весело рассмеялся.

– А теперь серьезно, – произнес он, когда мы вошли в спортзал. – Не переживай, я буду рядом.

– Спасибо, Тей. – Я не смогла удержаться от объятий. И обратила внимание, как он сжал мою талию, щекой легонько прикоснувшись к голове. – Я очень счастлива, что мы снова друзья.

Я с улыбкой посмотрела на него и поцеловала в щеку.

– Я тоже, Ками. – И в голубых глазах Тейлора, так похожих на глаза его отца, мелькнул особый огонек. – Ну как, готова?

– Как будто у меня есть выбор.

10

ТЕЙЛОР

Внутри почти никого не осталось. Девчонки из группы поддержки сдали анализы первыми, а потом игроки команды. Когда мы вошли, в спортзале находилось несколько ребят, медики и мой брат, который, прислонившись к стене, вычеркивал имена из списка и заполнял анкеты.

Он вел себя с Ками как последний ублюдок. Вчера вечером я увидел в его глазах настоящую ненависть. Тьяго ее буквально лелеял. С моей точки зрения, по отношению к Ками это несправедливо. Не хотелось бы еще раз увидеть ее напуганной и печальной, как когда Тьяго кричал на нее у дверей дома. Сколько бы он ни настаивал, что вся вина лежит на Ками, она не сделала ничего такого.

Теперь, когда мы с ней снова виделись, общались, даже могли обниматься, ко мне возвращались детские воспоминания, которые я в течение долгих лет прятал глубоко внутри. Прятал, потому что они вызывали негативные эмоции, потому что я ужасно скучал по Ками. Мы с ней подружились еще лет в пять, в детском саду. С тех пор подружились и наши матери. Наверное, поэтому еще трагичнее ощущалось то, как эта женщина предала нашу мать. Мы дружили семьями. Как можно так поступить с близким человеком?

Оставшиеся парни направились к двери, а брат поднял глаза от анкет и показал нам, куда пройти.

Медики в белых халатах взирали на Ками с желанием поскорее закончить, и я почувствовал, как бедняжка вся задрожала. Я обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Пойдем, отважный боец! Все не так страшно, – произнес я, желая поддержать.

Она села на каталку и с силой зажмурилась.

– Через секунду уже закончим, – ободряюще проговорила медсестра. – Дай мне руку.

Ками хоть и открыла глаза, но повернула голову вправо, а левую руку вытянула для укола. Я с силой сжал ее свободную ладонь, чтобы успокоить, а она уставилась в пространство поверх моего плеча.

– Отлично, – сказала медсестра. – Еще пара секунд, и все.

Иголку вытащили, я удостоверился, что никто не причинил Ками вреда, и только после позволил себе поднять глаза. Ее взгляд был устремлен на моего брата. Тьяго тоже смотрел на нее, и я прекрасно знал это выражение лица. Видел его каждый раз, когда нам приходилось везти мать в больницу с очередной панической атакой. Тьяго так же смотрел на нее, и она успокаивалась. Когда матери становилось плохо, я очень переживал, буквально превращался в комок нервов, в то время как Тьяго казался скалой, самим воплощением надежности, человеком, который придавал уверенности нам обоим. А сейчас он помог Ками, и я испытывал за это искреннюю благодарность.

Мне очень хотелось, чтобы Ками и Тьяго снова наладили отношения. Пусть между ними не чувствовалось такой связи, какая установилась между Ками и мной, но я знал, что брат относился к ней с особой нежностью.

И при всем при этом… во рту появился привкус горечи, когда я увидел, как Тьяго на нее смотрит. В тот момент я не придал этому значения, но возникшие ощущения мне определенно не понравились.

Брат наконец заметил, что я наблюдаю за ними, и сразу уткнулся в бумаги. А Ками повернулась в мою сторону.

– Все хорошо? – с улыбкой поинтересовался я.

Ками молча кивнула. Ее настроение вдруг изменилось, она