Мастер Соли и Костей - Кери Лейк
Странное онемение охватывает меня, и я даже представить не могу, что сейчас чувствует Люциан после этого откровения. Подумать только — его столько лет заставляли верить, что этой женщины не существовало. И ради чего?
— Ты... ты пыталась убедить меня, что она плод воображения. — обхватив голову руками, Люциан мечется в изножье кровати, пока я пытаюсь собрать воедино все эти «как» и «почему». — Ты хоть представляешь, что они со мной там делали? Какими методами заставляли меня забыть! — его рев сотрясает стены, я вздрагиваю от ярости в его голосе. Судя по ледяному отвращению на его лице, это действительно были пытки. — Сколько дряни в меня вкачали!
— Всё это была блестящая идея твоего отца. Он решил: раз уж ты годами страдал от галлюцинаций с Джудом, одним призраком больше, одним меньше. — она вздыхает и рассеянно теребит ниточку на моей рубашке. Я отстраняюсь, присматривая путь к бегству с другой стороны кровати. — В любом случае, я бы ни за что не позволила тебе сбежать с этой грязной растлительницей.
У меня перехватывает дыхание, я снова смотрю на него.
— Люциан? — он упоминал лишь, что она его «учила», но никогда — что это было насилие.
Он бросает на меня лишь короткий взгляд, не считая нужным оспаривать ее слова.
— Ей было двадцать пять. Вдвое меньше, чем моему отцу, когда он ее трахал. И я, по крайней мере, был согласен. По крайней мере, она не угрожала мне в случае отказа. — его лицо снова каменеет, когда он переводит взгляд на Лауру. — Ты убила ее, верно?
— Насколько унизительным, по-твоему, было знать, что и мой муж, и мой сын трахают эту грязную девку? Конечно, я ее убила. И если бы я не остановила твоего отца, он бы и тебя трахнул! — она указывает дрожащим пальцем на меня. — Он так отчаянно хотел внука, чтобы принести его в жертву, что готов был сделать его сам.
— Что значит «остановила его»? — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. Напряженные плечи и ходящие желваки — верный знак, что он в секунде от срыва.
Мрачный смешок Лауры звучит совершенно неуместно, заставляя меня гадать, не сошла ли она окончательно с ума.
— Сердечный приступ? Сердце твоего отца было здоровым, как у быка, пока я не подсыпала кое-что в его стакан. Скажи мне, разве жизнь не стала лучше после его смерти? Скажи, что ты не почувствовал свободы в ту минуту, когда Рорк перестал быть твоей обузой.
Осторожно, чтобы не привлечь ее внимания, я отползаю к другому краю кровати.
— Ты заставила меня поверить, что я сумасшедший. — Люциан обходит кровать медленными, осторожными шагами, приближаясь к ней, как к зверю, который может сорваться с места. — Ты позволила им накачивать меня наркотиками и бросила меня там.
— Мать делает то, что должна. Скажи мне, разве тебе не стало лучше без нее? — как только я собираюсь соскочить с кровати, холодное стальное острие ножа прижимается к моему горлу. — Или без этой девки, раз уж на то пошло.
Я тяжело дышу носом, пытаясь унять бешеный пульс.
Такого жаждущего крови выражения лица я у Люциана еще не видела. Даже когда Бойд в нас стрелял.
— Убери нож. Сейчас же.
— Я вижу это в твоих глазах, Люциан. Тот же взгляд, что был, когда ты сох по той французской шлюхе. Одержимость. Ты одержим, а мы знаем, что бывает, когда ты чем-то одержим.
— Клянусь богом, я сам тебя убью, если ты оставишь на ней хоть царапину.
— Доктор Фойгт говорил, что одержимость тебе вредна. Он сказал, важно устранять источники твоей одержимости. Она — этот источник.
— Мама, я предупреждаю. — Люциан обходит край кровати. Лезвие ножа уже прорезает тонкий слой кожи на моем горле, я боюсь даже сглотнуть.
Эта женщина безумна, одно неверное движение — и я истеку кровью.
— Ты когда-нибудь задумывался, настоящая ли она вообще? — она гладит меня по голове, крепко держа нож для быстрого удара. — Знаешь, есть только один способ проверить.
Задержав дыхание, я резко отбиваю ее руку, и нож с лязгом падает на пол. Я перекатываюсь в сторону, пока она наклоняется, чтобы схватить его. Резкий рывок за волосы — и перед глазами вспыхивают зигзаги света.
Люциан бросается к ней, и она меня отпускает.
— Я позабочусь о том, чтобы ты провела остаток жизни в клетке, — рычит он.
Уворачиваясь от ее руки с ножом, он прижимает ее к кровати. Я карабкаюсь на другую сторону, чтобы не попасть под раздачу.
— Я скорее сдохну, чем позволю запереть себя как животное! — кричит Лаура откуда-то сзади.
Следом раздается сдавленный хрип.
Я слышу звук падения тела на пол.
Когда я оборачиваюсь, Люциан стоит как вкопанный, подняв ладони. Лицо у него мертвенно-бледное от шока.
И на его коже — кровь.
ГЛАВА 64
Люциан
Ослепительный свет отражается от стен коридора, пока я иду к комнате в самом конце. Из динамиков доносится приглушенная классическая музыка; поправив запонки, я останавливаюсь перед дверью. Я открываю ее и вижу свою мать, пристегнутую к кровати — ее руки и ноги стянуты ремнями. Она поворачивает голову, и ее лицо смягчается при виде меня.
— Люциан! О, я так рада, что ты пришел, дорогой. Я готова ехать домой.
Я не произношу ни слова, просто смотрю на нее сверху вниз. Рана на горле, там, где она полоснула себя лезвием, затянулась, превратившись в уродливый шрам. Темные круги под глазами говорят о хронической бессоннице, а спутанные, неопрятные волосы довершают образ человека, которому самое место в смирительной рубашке.
Услышав шаги за спиной, я оборачиваюсь: в комнату входит Фридрих в белом халате, засунув руки в карманы. Он встает рядом и кладет ладонь мне на плечо.
— Не волнуйся, мы о ней позаботимся.
Глаза матери каменеют от ужаса, брови страдальчески изламываются.
— Нет. Нет, пожалуйста. Я хочу домой.
Слегка сжав мое плечо на прощание, Фридрих выходит из палаты, снова оставляя меня наедине с матерью.
— Ты пыталась покончить с собой. — мой голос звучит так же ровно и безжизненно, как и мое сердце. — Почему?
Она отводит взгляд, на мгновение задумавшись.
— То, как ты на меня посмотрел... Я
