Стигма - Эрин Дум
Андрас прикусил мой подбородок. Затем с силой сжал меня.
Я потушила стон об его губы, раздвинув их языком и ворвавшись в его горячий влажный рот. Мне хотелось разорвать Андраса на части, поглотить его, погрузиться в него и вонзиться стрелой в его тело. Я впилась в его бесстыдный рот, жадно лаская его нёбо, сплетаясь с его языком, сгорая в неистовой лихорадке собственного безумия.
Я терлась пахом об его пах, ощущая ответные толчки. Разум затуманился, было трудно дышать. Его рука скользнула по спине вверх и схватила меня за волосы на затылке. От этого прикосновения я изогнулась, и наши языки слились в бурлящую спираль. Требовательные пальцы навязывали свои условия, задавали ритм. У меня перехватило дыхание. Ткань комбинезона была барьером между нами, и Андрас сильнее прижал меня, как будто хотел лучше почувствовать мое возбуждение, как будто хотел, чтобы я причинила ему боль.
Одурманенная ощущениями, я не сразу поняла, что другая его рука остановилась. Я осознала это слишком поздно, когда я почувствовал его пальцы прямо под левыми ребрами.
Кончики пальцев замерли именно на том месте – на гладкой выпуклости, словно на краешке души, на выступающем из-под кожи кончике звезды.
Я не могла этого предвидеть.
Горло перехватило, и скрытый ужас вырвался из души, прорвавшись сквозь мою защиту, сердце разорвалось на клочки.
Я отстранилась от Андраса и чуть не упала, слезая с его колен, мои босые ноги застучали по полу. Я удалялась от него с колотящимся сердцем, и на меня снова нахлынула реальность: комбинезон болтается на поясе, мы в его квартире, мигающей фиолетовыми бликами.
Я обернулась. Андрас – растрепанные волосы, частое дыхание, ярко-красные распухшие губы – пристально смотрел на меня. Я понятия не имела, как выглядела в его глазах, но я так расстроилась, что от его взгляда во мне все перевернулось. Мою хрупкость подчеркивали короткие вздохи, горящие щеки, хаотично бьющееся сердце и болезненное жжение век. Я была сбита с толку.
Эмоции терзали мое сердце, словно рваный кусок ткани. Я никогда никому не позволяла прикасаться к себе в том месте. Никому.
Я не готова к этому. И, может быть, никогда не буду.
Я судорожно сглотнула и, не в силах произнести ни слова, повернулась и намеревалась сбежать, как трусиха.
Я схватила свитер, туфли и, надеясь, что ничего не забыла, лихорадочными пальцами вцепилась в дверную ручку.
– Мирея…
Его голос остановил меня. Я чувствовала, как он ползет по моей коже, словно воспоминание, которое никогда не исчезнет.
Когда я обернулась, его сумрачный взгляд уже ждал меня.
Его глаза, жесткие и непроницаемые, смотрели прямо в меня.
В меня, которая только что прикасалась к нему, глазами молила его о поцелуе, которая поставила елку в его доме, как будто в этом не было ничего пронзительно личного.
В меня, которая всякий раз спотыкалась о его близкое дыхание, которая ненавидела его за то, кем он был, но желала его по той же причине.
В меня, которая, как в ловушке, всегда застревала в его зрачках, испытывая чувство, похожее на ненависть или обиду, а иногда на что-то совсем иное.
– Ты никогда не задумывалась, почему ураганам дают женские имена?
22. Принцесса в лесу
Есть разные способы умереть. Один из них – желать чего-то, что никогда не испытаешь.
Не только женские имена.
Я не могла перестать об этом думать. Я прекрасно знала, что ураганы часто называют и мужскими именами. Однако небольшого исследования оказалось достаточно, чтобы обнаружить: самые разрушительные в истории носят женские имена. В прошлом такие стихийные бедствия называли исключительно женскими именами, что, по мнению метеорологов, объяснимо, учитывая непредсказуемую природу штормов. Вера моряков в то, что женщины приносят неудачу в море, только укрепляла эту традицию.
Я посмотрела на Олли, которая сидела на диване рядом со мной и грызла хлебную палочку.
Трудно поверить, что такое маленькое существо может посеять хаос или стать причиной какой-либо трагедии пострашнее нытья и слез. Ее личико было воплощением невинности, когда она смотрела на экран телевизора, где прекрасная грустная девушка посреди лунной ночи превращалась в великолепную белую лебедь. Я поставила для Олли старый мультфильм, который сама часто смотрела в детстве, – «Принцессу-лебедь». Увидев диск на полке, я сразу его схватила. Принц Дерек был жалким дурачком, а вот Одетт мне очень нравилась, возможно, потому, что у нее были светлые волосы, кроткий нрав и мягкие манеры, она напоминала мне маму.
Скрестив ноги и наблюдая, как елка сверкает в лучах дневного света, я вспоминала те времена, когда смотрела этот мультик дома в Малверне. В детстве мир казался мне сказочной поляной, а жизнь – испытанием, которое нужно пройти с мужеством и нежностью в сердце. Я представляла себя такой же милой и полной надежд главной героиней сказки, которая сумеет преодолеть все препятствия на пути к счастью и чья история увенчается радостным концом и будет названа ее именем. Судьба, думала я тогда, уготовила мне тайный путь, ведущий к любви, преодолевающей все трудности и несчастья.
Возможно, это маленькое, искреннее желание все еще пульсировало под дырявой защитной броней рано повзрослевшей молодой женщины, которой я была сейчас.
Олли откусила еще один кусочек от палочки, когда Дерек, не сообразив, что перед ним не Одетт, а ее двойник, признался в любви лжепринцессе и угодил в ловушку коварного мага Ротбарта. Пока прекрасная лебедь падала с небес на землю из-за этой смертельной ошибки, в квартире у верхних соседей раздался взрыв смеха.
Собирались родственники, приходили в гости друзья, все обменивались подарками под звон бокалов с золотистым вином… Рождество – ностальгия, приставшая к коже, его так же легко ненавидеть, как и любить.
Я собиралась провести праздничный вечер с двухлетней девочкой в гостиной у парня, который вызывал во мне пронзительные эмоции. Свернувшись калачиком на диване, я, этакая упрямица, не признавалась себе в том, что мое тело пропиталось его запахом, сердце живет в глупом ожидании новой встречи, при мысли о
