Пуленепробиваемый - К. М. Моронова
Когда упоминают смерть, все становятся такими тихими. Я это понимаю и одновременно не понимаю. Всю свою жизнь смерть была рядом со мной, и в конце концов становишься к ней невосприимчив. Такое чувство, будто я всегда смотрю на реакцию других и подстраиваю своё выражение лица под их, чтобы вписаться.
— Мы не очень хорошо знали друг друга, так что… — добавляю я без тени смущения.
Не новость, что меня считают злой или сумасшедшей, потому что мне всё равно, что у меня нет родственников. Я просто не знаю другой жизни.
— Мне жаль, Брайар. Это ужасно. — Голос Тейлора тих. Следует ещё один момент молчания.
Затем Джон прочищает горло.
— Что ты закажешь? Хочешь после этого потусоваться с нами до утра? У нас есть довольно милое постоянное место на окраине города.
Я заставляю себя улыбнуться ему.
— Я бы предпочла не быть убитой в мою первую ночь здесь.
Гейл смеётся и прижимает руку к груди.
— Ой! Так ты думаешь, что мы из тех парней, да? — Он дарит мне ухмылку, от которой в моём животе порхают бабочки. Расположить к себе крутого парня — всегда хорошее начало.
— Осторожность никогда не помешает, — отвечаю я с горящими щеками. Они знают, насколько они привлекательны. Если бы у меня была связь и я могла бы отправить фотографию их удостоверений подруге, мне было бы спокойнее, но лучше на эту ночь перестраховаться.
— Умная девочка, — воркует Тейлор и подаёт Лане знак, что мы хотим заказать. — Но у нас есть Wi-Fi в нашем месте, знаешь ли? Если тебе нужно кому-то позвонить.
Моё лицо светлеет.
— Да, мне действительно нужно проверить свою электронную почту. — Мистер Холланд, вероятно, уже прислал мне несколько документов на подпись, и я обещала ему связаться, как только приеду в город. Поскольку здесь у меня нет сети и я сомневаюсь, что у моего дяди есть Wi-Fi, это, возможно, моя единственная возможность связаться с ним на этой неделе.
Джон хмурится. — Электронные письма? Боже мой, твоя работа для тебя важнее, чем связаться с семьёй?
Моё выражение лица снова становится серьёзным. Ну отлично, и вот уже начался неловкий разговор. Я могу с таким же успехом оторвать пластырь сразу.
— У меня больше нет родственников… Они все мертвы.
Все четверо напрягаются и бросают на меня хмурые взгляды.
— Чёрт, мне очень жаль. — Джон трёт шею и виновато смотрит на меня.
Я качаю головой. — Откуда вам было знать? Я в любом случае всегда была как-то одна.
Моя попытка радостно улыбнуться, должно быть, провалилась, потому что они выглядят ещё более подавленными.
Официантка возвращается в идеальный момент, прерывая негативное настроение, которое нависло над нами, и мы все делаем заказ. Я решаю отказаться от блинов, которые мы всегда заказывали с папой, и вместо этого беру вафли.
Ребята на короткое время заставляют меня забыть, что моя жизнь дерьмовая.
Гейл и Тейлор рассказывают истории о своих мотоциклах и о том, как они их чинили всё лето. Похоже, они все работают в одной автомастерской в городе.
— Я никогда не сидела на мотоцикле, — признаюсь я, откусывая вафлю.
Тейлор подавляет смех. — Ты правда думаешь, что кто-то из нас серьёзно ожидал бы этого от такой девушки, как ты?
Я бросаю на Тейлора мрачный взгляд, а Гейл насмешливо приподнимает бровь.
— Это правда, Брайар. Ты выглядишь так, будто тебе место в маленьком книжном магазинчике с чашкой чая.
— И что в этом плохого? — Я заталкиваю в рот ещё один кусок вафли. Они тихо смеются и дразнят меня ещё больше за это. Конечно, я не одна из тех крутых женщин, которые ездят на мотоциклах, но это не значит, что я не могу однажды попробовать. Раздражённо я сжимаю губы.
Джон и Бенсен — водители в группе. Меня заставляет улыбаться, как они все разделяют страсть к транспортным средствам, особенно к быстрым. Для меня гул мотора всегда был особенно эротичным. Грохот, который чувствуешь, когда вдавливаешь педаль газа в пол, — это эйфория.
— Ладно, значит, ты поедешь со мной, и тогда сможешь остаться у нас до утра, если хочешь. — Джон подмигивает мне. Это заставляет моё сердце трепетать, но я быстро подавляю это чувство и осмеливаюсь бросить взгляд на Лану. Она сердито подметает кабинки на другом конце закусочной, но Джон даже не пытался говорить тихо, поэтому я уверена, что она его слышала. Может быть, они не пара, а просто иногда спят друг с другом.
— Звучит неплохо, я считаю, — щебечу я, радуясь тому, в каком направлении может пойти эта ночь. Я бросаю взгляд на свой смартфон и вижу, что уже около двух часов ночи. Лана рассчитала нас ещё час назад и с тех пор бросила на нас как минимум четыре смертельных взгляда.
Бенсен тянется к моему боку и щекочет меня. Боже, я люблю тех, кто так быстро готов тебя щекотать.
— Ты уверена, что не хочешь лучше поехать со мной, Брайар?
Я смеюсь и откидываюсь на руки Бенсена, когда звеняет колокольчик над дверью. Все четверо мужчин напрягаются, и атмосфера резко меняется.
— Чёрт, — шепчет Тейлор и бросает на меня нерешительный взгляд, как будто меня здесь не должно быть.
— Что? — спрашиваю я, выпрямляясь.
— Просто заткнись и предоставь разговор нам, — быстро говорит Джон. Их неловкие выражения лица и позы вызывают у меня сигналы тревоги.
Мой взгляд скользит к входной двери и останавливается на мужчине, одетом с ног до головы в чёрную байкерскую экипировку. Он держит шлем в правой руке, и на нём тканевая маска, из-под которой видны только его яркие ореховые глаза.
Но очевидно, что он очень зол.
И он прямо смотрит на меня.
Кто это? Я ещё не видела его лица, но я знаю, что это тот, за кем я, надеюсь, буду гоняться этой осенью.
Вот дерьмо, маски — это одна из моих слабостей.
Он врывается к нашей кабинке и с такой силой бьёт шлемом по столу, что несколько вилок подпрыгивают на тарелках. Затем срывает с себя маску, обнажая острую челюсть, прямой нос и скулы, от которых можно умереть. Его чёрные волосы сплющены, а в глазах дикое выражение. Я сглатываю с усилием.
— Какого хуя вы делаете? — рявкает он. Его голос восхитителен, тёмен и спокоен, будто он тот, кто всегда сохраняет полный контроль. Он абсолютно внушает страх. Я ёрзаю и сжимаю руки на коленях в кулаки.
— О, привет, Роман, — заикает Тейлор. — Мы только зашли перекусить и наткнулись на Брайар. — Он говорит так, будто я не совершенно незнакомая
