Пуленепробиваемый - К. М. Моронова
Мазахист. Но я не могу отвести взгляд. Я хочу запомнить каждый из них и узнать, что они значат. Я хочу знать, почему у такого человека, как он, такие глубокие раны, которые он отказывается отпускать. Что может быть настолько извращённым в его голове, что он вынужден делать это с собой?
Нет. Не будем думать о Романе без рубашки и очеловечивать его, когда он явно предпочитает быть мудаком. Я отгоняю эти мысли.
— Я поймал маленькую змейку возле твоего дома на прошлой неделе, — бормочет Роман, кладя руку мне на спину и подталкивая идти с ним. Мы направляемся вниз, к остальным парням.
— Первое: какого чёрта ты делал у моего дома после того, как сказал, что ушёл? И второе: какую змею? — В моём голосе слышна тревога. Я не глупа. Я знаю, что он говорит не о рептилии. Он говорит о человеке. О плохом человеке.
Он закусывает нижнюю губу и кусает её. Ненавижу, что в ответ я закусываю свою.
— Первое: я пытаюсь держать твою неблагодарную задницу в живых по какой-то, блять, причине. Второе: ту змею, которую я сейчас тебе покажу. Тебе кажется, что твоя ситуация не очень-то реальна. Ты живёшь в иллюзорном мире в своей голове, не так ли? Где с такими, как ты, плохие вещи не случаются.
Я замираю на месте, поднимая облако песка своей резкой остановкой. Роман делает ещё несколько шагов, затем останавливается и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, приподнимая бровь.
Я сжимаю кулаки по бокам и делаю глубокий вдох.
— Ты думаешь, что с каждым не случаются плохие вещи? Думаешь, ты единственный, с кем случаются плохие вещи? Проснись, нахрен. Ужасные вещи случаются с людьми каждый день. И ты понятия не имеешь, через что я прошла. Нет никаких шансов, блять, что ты можешь определить это по моей внешности. — Глаза Романа расширяются, но я ещё не закончила. — Я знаю, что здесь, в Бэйн-Фолс, творится что-то опасное, хорошо? Я не та бестолковая, глупая личность, за которую ты меня принимаешь. Тебе никогда не приходило в голову, что, возможно, причина, по которой я не плачу и не убегаю как беспомощная девчонка, в том, что я пережила вещи и похуже? Меня оставили умирать те, кто гораздо жестче тебя. Извини, Роман. Ты — ничто. Ничто.
Его губы приоткрываются, и он выглядит так, будто пытается придумать, что сказать, но я не жду, чтобы узнать, что это. Я ухожу вперёд без него, быстро спускаясь к пляжу, где ждут остальные. За углом бухты есть причал и простая рыбацкая лодка, привязанная к пирсу.
Джон проводит рукой по своим идеальным светлым прядям, а затем оглядывается на Романа, который уже вернул своему выражению обычный совершенно нечитаемый вид. Иисусе, этот человек вообще что-то чувствует?
Это он не имеет чувства реальности. Я скрещиваю руки, взбешённая и раздражённая тем, что они вытащили меня сюда в один из последних тёплых дней лета. Я собиралась позагорать на заднем дворе и насладиться вином, на которое потратилась.
— Ладно, поехали. — Гейл кивает в сторону лодки. Я поджимаю дрожащие губы. Они не причинят мне вреда. Даже если у них есть оружие.
Тейлор первым запрыгивает в лодку и помогает мне забраться, прежде чем забираются остальные. Мы выглядим как обычная группа людей, отправляющихся на рыбалку. Или же как нетерпеливые молодые люди, направляющиеся на противоположный берег для чёртовой групповухи.
— Почему вы не могли взять кого-нибудь из своих девчонок? — подаю я голос, чувствуя себя немного не в своей тарелке.
Джон и Гейл отводят взгляды. Отвечает Тейлор:
— Потому что сегодня всё о тебе, милая маленькая Брайар. — Его улыбка достаточно невинная, но мне не нравится, как зловеще это звучит.
Бенсен управляет лодкой с помощью мотора на корме. Мужчины, кажется, особенно сосредоточены на обоих берегах. Они не расслабляются, и у меня начинает возникать чувство, что мы здесь не одни. Вода брызгает на края лодки и покрывает меня холодными каплями. Если закрыть глаза, кажется, что я снова на побережье — влажность в воздухе на моей коже вызывает у меня чувство ностальгии.
Когда мы оказываемся примерно на середине озера, Роман поднимает левую руку, и Бенсен глушит мотор. Я смотрю на них, но никто не обращает на меня внимания, кроме самого короля мудаков.
— Почему мы остановились? — спрашиваю я. В грудь закрадывается ужас от того, как они тихи. Боже, это не могло бы быть более жутким.
Роман протягивает мне руку. Я беру её и встаю на нетвёрдые ноги, когда он кивает за борт. Я колеблюсь. В смысле, так ли уж иррационально думать, что он может выбросить меня за борт?
Я проглатываю свой страх и крепче сжимаю его руку, когда наклоняюсь через борт, глядя вниз, как и он.
Внезапный вздох вырывается из моей груди.
На глубине трёх футов под поверхностью лежит мёртвый мужчина.
Его не видно, если не знать точно, где он. Его глаза открыты и смотрят на меня. Рот разинут, будто он застыл в крике. На шее двухдюймовая колотая рана, из которой давно перестала идти кровь. Большая цепь обмотана вокруг его туловища и ног и уходит так далеко вниз, насколько я вижу.
Я закрываю рот рукой и пытаюсь не блевануть.
— Узнаёшь его? — голос Романа тихий, шёпотом вызывает мурашки на моей шее.
Это мужчина, с которым я видела разговаривающего Грэма на вечеринке. Я знаю, что он видел, как я за ними наблюдаю, потому что он посмотрел прямо на меня. Он был на ферме на прошлой неделе? Кровь отливает от моего лица, и меня сейчас вырвет.
— Считаю это за «да». — Роман оттаскивает меня от края, когда меня начинает мутить. Его рука всё ещё крепко сцеплена с моей. Это похоже на якорь, даже если он принадлежит ужасному человеку.
— Зачем? — удаётся прошептать мне.
— Зачем убил его? Или зачем он был на твоей ферме? — равнодушно спрашивает Роман. Джон отрывает глаза от береговой линии и бросает на меня быстрый обеспокоенный взгляд.
Я смотрю на пояс Романа и замечаю тот самый боевой нож, который он, вероятно, использовал. Снова накатывает волна тошноты. У него буквально был этот нож у
