Клетка 2: Наследник клана Моретти - Лиза Бетт
– Кейт…
– Уходи! – цежу сквозь зубы, глядя на разъяренного льва, который смотрит куда угодно, только не на меня. Он осознал, что только что произошло. И я осознала. – Привык брать силой, да? Нравится причинять боль?
Он вскидывает тяжелый взор и щурясь, сжигает меня черным взглядом.
– Не надо играть с огнем. Не строй из себя паиньку. Твое тело сказало все за тебя, – он кивает в мою сторону, и я взволнованно сглатываю, осознав, что он прав. Я едва не сошла с ума от его грубости, и я едва не кончила… – Сегодня же скажешь Милтону, что у вас ничего не выйдет. Иначе я наплюю на закон, на твои права и на службу в М1 и вывезу Джека из страны. И сделаю так, что ты никогда не увидишь его.
Я смотрю на своего врага и поражаюсь, как я могла любить его когда-то? Он ведь настоящее чудовище!
– Если я еще раз услышу твои нежности с Милтоном, пеняй на себя!
Глава 16
Весь день до самой ночи мы с Кейт подчеркнуто игнорируем друг друга. Общаемся только с сыном, стараясь делать вид, что все в порядке.
Моя ночь проходит в агонии. Я вспоминаю, что творил в ванной и готов побиться головой о стену, только бы выбить из башки мысли о Кейт. Я ненавижу ее упрямство и острый язык, но схожу с ума, стоит оказаться рядом в закрытом помещении. Сколько раз я зарекался не распускать с ней руки? Я потерял счет этому. Но где-то в глубине души я понимаю, что ее близость – как наркотик для меня. И от очередной дозы очень сложно отказаться.
Помня вчерашнее напряжение, сквозившее между нами, весь день до прихода Милтона я провожу с Джеком. Он все еще относится ко мне настороженно, но кажется начинает оттаивать. Мой сын поразительно любознательный, он толкает свой маленький нос во все коробки, с интересом исследует все игрушки, и я замечаю, что части из них он уже сломал.
– Джек! Зачем ты это сделал? – Кейт всплескивает мокрыми руками и, наскоро вытерев их полотенцем, выходит из-за кухонного островка и направляется к сыну. Тот уже отпятил нижнюю губу, собираясь заплакать. – Нельзя ломать игрушки!
Своим повышенным тоном она лишь подливает масла в огонь, и ребенок окончательно расстраивается. Он заливается слезами, испуганно опустив игрушку на пол, и я поднимаю ее, соображая, что в ней так его привлекло.
– Надо обращаться с вещами бережно… – Кейт берет сына на руки и прижимает к груди, а напуганный малыш лишь плачет и утыкается в ее плечо, чтобы отдаться истерике. Кейт укачивает его, и по ее лицу видно, испытывает чувство вины из-за того, что напугала ребенка.
– Ему интересно, как они устроены, – произношу спокойно, и она сердито на меня зыркает и отворачивается. Не хочет слушать. Не хочет видеть. Она всем своим видом демонстрирует, что я тут лишний. И я лишь стискиваю зубы и терпеливо поясняю. – Джек хочет понять, как столько маленьких бусинок уместилось в этой пластмассовой хрени.
Кейт снова ко мне поворачивается и тут же обращает на сына свой взгляд.
– Тише-тише, солнышко… Все хорошо…
– Не стоило тебе на нем срываться, – произношу негромко, и она простреливает меня взглядом и поджимает губы.
– Не стоило тебе сюда приезжать. – Отрезает неприязненно, и я встаю с места и выхожу из домика, чтобы немного подышать.
Погода радует солнцем и ясным небом, воздух в этой местности чистый и вкусный. Лес, что окружает домик по периметру, создает ощущение, что мы в каком-то райском уголке, вот только это не помогает прогнать кошек, которые скребут в душе.
Находиться здесь становится все тяжелее. И дело даже не в том, что Кейт меня ненавидит и постоянно демонстрирует это. Мне становится тошно от мысли, что она, скорее всего, не была в курсе всей этой операции. И не понимает, что я несколько лет проработал под прикрытием в доме своего отца. Она убеждена, что я был там, потому что предан отцу и поддерживаю его. А разубеждать ее сейчас – все равно что оправдываться. Любые мои доводы будут выглядеть жалкой попыткой обелить репутацию. Она не готова это слышать.
И в то же время, мне становится не по себе от мысли, что мы так и не придем к соглашению. Что так и не найдем общий язык. Так и не сможем наладить отношения ради сына.
Наваливается дикая безысходность. Что, если Джек так и не сможет ко мне привязаться? Что, если я для него так и останусь посторонним человеком. Да, я не знал, что он у меня есть, но теперь, когда я увидел его, я уже не смогу вернуться к прежней жизни, зная, что где-то вдали от меня живет мой ребенок. Я не смогу жить в одиночестве игнорируя любую возможность с ним увидеться. Раньше смыслом моей жизни была месть. Я хотел свергнуть отца и разрушить его империю, и как только мне это удалось, я понял, что не знаю, куда двигаться дальше.
Жизнь, прежде выстроенная вокруг планов мести, стала вдруг бесцельной и не интересной. Я не знал, чем заняться. Не знал, что делать дальше…
Пока однажды не встретил ребенка с глазами Элены Моретти.
– Майкл, как жизнь? – поворачиваюсь к подъездной дорожке и замечаю Милтона, который выходит из машины. Видимо погрузившись в свои мысли, я даже не заметил тачку, которая подъехала к дому. Начальник цепляет с заднего сиденья бутылку вина и букет тюльпанов. – Все нормально?
Отталкиваюсь от перилл и спускаюсь по лестнице, шагая ему навстречу.
– Слушай, тут такое дело, – произношу негромко и доверительно. – Джек упал и сильно ударился головой, Кейт успокаивает его. Она не в духе, и думаю, вам лучше отменить ужин…
Милтон расстроенно хмурится и смотрит на мое плечо на дверь домика.
– Я должен ей помочь, может вызвать скорую или отвезти его в больницу? – он искренне обеспокоен, и я начинаю злиться. Тебе лучше отвалить и не подходить к матери моего сына. Вслух конечно этого не произношу, стараясь держать себя в руках.
– Нет, в этом нет необходимости, – похлопываю его по плечу и разворачиваю прочь от домика. – Там всего лишь небольшая шишка. Кейт расстроена и ей не хочется сейчас никого видеть. Поэтому я тоже ушел и оставил их одних.
– Ты предлагаешь мне вот так уехать? – Милтон недоумевает, кивая на цветы и вино
