Трудно быть Дедом Морозом - Анна Шнайдер
— Давай, — кивнула Лена, чокнулась с ним своим бокалом и сделала большой глоток.
7
Лена
Мне казалось, что в шампанском сегодня разлито чудо. Именно оно заставляло напиток пузыриться, щекоча нёбо и язык, растягивало губы в улыбке, именно благодаря ему мне было настолько хорошо. Даже вкус словно был более ярким, отчётливым — его хотелось смаковать, как невиданный деликатес. И я наслаждалась каждым глотком, совсем не ощущая опьянения. Неудивительно, я же столько всего съела…
— Конфеты! — вдруг вспомнил Владимир, встал и отправился к одному из шкафов. Достал оттуда запакованную коробку, вернулся ко мне за стол, резким движением снял плёнку, открыл крышку…
И по кухне поплыл дивный аромат шоколада.
— Иногда мне кажется, что в Новый год шоколад вкуснее, чем в другое время года, — пошутила я, хватая одну из конфет. Откусила и зажмурилась. Боже, я в раю! Шампанское, конфеты, мандарины. Теперь для счастья мне не хватает лишь этого мужчины, который сидит напротив.
— Вполне возможно, — улыбнулся Владимир, глядя на меня с таким выражением, что я сразу поняла: он думает о том же, о чём и я. — Волшебное время, волшебный вкус у всего. А ты с кем собиралась встречать Новый год? Я имею в виду до того, как попала ко мне сюда.
— Я собиралась лечь спать, — засмеялась я. — Уложила дочь…
Я осеклась. Нет, я порой всё-таки слишком много болтаю!
— У тебя есть дочь? — заинтересованно сверкнул глазами мой собеседник. — Надеюсь, мужа нет? А то я буду чувствовать себя виноватым, пусть даже это и глюк.
— Мужа нет, только дочь.
Владимир показательно вытер со лба несуществующий пот, и я фыркнула. Смешной!
Обожаю его.
— А дочке сколько? Маленькая ещё, наверное?
— Четыре.
— Маленькая, — кивнул мой начальник. — Подарки под ёлку ты успела положить? Прежде, чем уснула.
— Конечно, успела!
— Отлично.
— А то ты чувствовал бы себя виноватым? — уколола я Владимира с лукавством, и он настолько заразительно и искренне засмеялся, что у меня вновь моментально что-то сжалось в животе. Но теперь уж точно не от голода!
— Именно!
Я посмотрела на его улыбку и решила спросить то, что никогда не осмелилась бы узнать в реальности — но у нас же тут совместный глюк, значит…
— А ты был женат?
— Почему — был? Вдруг я и сейчас женат?
— Нет, тогда я бы уже лежала у порога без волос и с выцарапанными глазами. Или нет! Я бы лежала в мешке. По частям!
— Это точно, — пробормотал Владимир, и его улыбка слегка померкла. — Я был женат, да. Много лет назад. Но моя прекрасная жена ревновала меня…
— К другим женщинам?
Я вполне её понимала: у Кузьмина такие внешние данные, что не ревновать было бы странно.
— К ним тоже. Но в основном она ревновала меня к Тане.
— К кому?!
Честно, я чуть со стула не свалилась!
— К Тане. О-о-о, — Владимир поднял глаза к потолку, — это было феерично. Они воевали за меня, как за ценный трофей. Жена ревновала к Тане, Таня — к жене, а я едва не свихнулся за те пару лет, что пытался установить мир в семье.
— В конце концов Таня победила, — заключила я, и он кивнул, пожав плечами.
— Угу. Ну, её можно понять — кроме меня, у Тани никого не было. Я заменял ей и отца, и мать, а тут какая-то непонятная тётя пришла и отнимает время у любимого брата. Будь моя жена другим человеком, возможно, она нашла бы подход к Тане, но… Это был классический вариант поговорки «нашла коса на камень». Ноль мудрости, ноль понимания у обеих. Я не выдержал, когда жена заявила мне на полном серьёзе, что Таню пора отправлять в приют, хватит с ней нянчиться. В общем, с тех пор я как-то не заводил серьёзных отношений. Решил, что ещё одну часть Марлезонского балета я не выдержу.
Замечательно. Значит, сестра Владимира лишила его шанса на семью… Да, не специально, конечно, но тем не менее.
— Может, ты хотя бы теперь… — начала я, но он не дослушал.
Встал и подал мне руку.
— Пойдём? — предложил, глядя с таким горячим трепетом, что не осталось ни одного сомнения, чем мы сейчас будем заниматься.
Но я не так, чтобы очень возражала…
8
Владимир
Хорошие всё-таки глюки. Всегда бы такие были. Видимо, это новогодняя прерогатива, а завтра вернётся скучное настоящее, в котором лучший друг предал, а сестра укатила в Турцию и даже не звонит. Каждый день Владимир сам ей набирал — волновался. Таня хихикала, говорила, что зря он переживает, что у неё всё замечательно, и на сутки тревога отпускала. Потом, правда, возвращалась. А Таня вот за него совсем не волновалась… Может, потому что не она его вырастила, а он её?
В любом случае было обидно. Да, ребёнок вырос, решил отпочковаться от старшего брата, но нельзя же так. Звонила бы хоть…
Про Олега и говорить нечего — а лучше даже и не думать, чтобы не портить себе настроение. И так придётся возвращаться в реальность, когда этот прекрасный глюк закончится.
Но пока… пока надо взять отсюда всё, что только можно и нельзя. Чтобы потом было, о чём вспоминать тяжёлыми одинокими днями.
Рука у Лены, которая на самом деле не Лена, но это и неважно, была тёплой и мягкой, какой-то уютной — хотелось поскорее прижать её к щеке. Владимир и не стал сдерживаться, и как только они добрались до спальни, поднял ладонь девушки и коснулся её щекой. Улыбнулся, когда Лена сразу взволнованно задышала, слегка порозовев, и будто обожгла его пылким взглядом. Почти таким же, как у той Лены — только более земным, что ли… Та Лена смотрела на Владимира, как на небожителя, а эта — совсем нет. Эта Лена знала, что он обычный человек из плоти и крови.
Его футболка полетела на пол первой.
За ней — её ночная рубашка, под которой оказались только трусики. Владимир сразу сглотнул и сжал руки в кулаки, сдерживаясь, чтобы немедленно не дотронуться до призывно торчащей небольшой груди, обхватить её ладонями, примеряясь к размеру — наверняка идеально поместится, — поиграть с розовыми горошинками сосков.
Нет,
