Трудно быть Дедом Морозом - Анна Шнайдер
— Ты не чувствуешь? — улыбнулся Влад, подался вперёд и поцеловал девушку в уголок губ. — Это серьга.
— М-м-м… — задумчиво протянула Лена, ощупывая собственную мочку. — Ты… для этого и приехал?
— Ну, можно и так сказать. Понимаешь, я всё утро искал доказательства, что это был не сон. Рассматривал постельное бельё… Даже нюхал его!
— Что? — засмеялась Лена и чуть покраснела от смущения.
— Угу, нюхал. В любви и на войне, как говорится… В общем, бельё было чистым, но меня поразило не это. Чистой была и кухня! Хотя я уверен, что не мыл ничего с вечера. Мы поели и… да.
— Да-а, — послушно повторила Лена, приоткрыв рот. — Кухня была чистой, говоришь? Что, и посуда?
— И посуда.
— Вот это сервис! Чтоб я так жил.
Улыбнувшись, Влад качнул головой.
— Нет уж, я бы предпочёл, чтобы всё оставалось в первозданном виде — так я по крайней мере понял бы, что не поехал кукухой. Сама понимаешь, такой реалистичный… э-э-э… сон, но в квартире всё не тронуто, что наводит на мысль о галлюцинациях. Я всё-всё обыскал, Лен, как одержимый туда-сюда носился, и даже успел убедить себя, что просто видел приятный сон, но… Потом вошёл в спальню и заметил на полу твою серёжку.
— Может, она не моя? — предположила Лена с робостью. — Сестры, например. Или другой женщины…
— Ага, девы Марии, — фыркнул Влад. — Я никого в эту квартиру ещё не водил, да и в прошлой тоже давно не было женщин в гостях. Точнее, там их практически никогда не было. Учитывая Танину ревность, с моей стороны было бы странно приводить кого-то в квартиру, где жила и она. Да и сестре серьга принадлежать никак не может — Таня носит только золото. Ну и последнее, Лен… Помнил я эти серёжки. Видел на тебе.
Она слегка растерянно улыбнулась и попыталась пошутить:
— Злопамятный, значит.
— Точно, — кивнул Влад. — Злопамятный человек с хорошей памятью — что может быть хуже? В общем, я понял, что ещё немного — и точно свихнусь, поэтому решил узнать правду. Закинул серьгу в пакет, положил его в карман и отправился к тебе для откровенного разговора. Правда, тогда я ещё не знал, что мне придётся прождать несколько часов, да и дома я задержался, потому что из Турции неожиданно вернулась Таня.
32
Лена
Рассказ Влада о возвращении его сестры я слушала, как царь Шахрияр наверняка слушал каждую ночь Шахерезаду — с огромным любопытством, в большом удивлении и с вытаращенными глазами. Хотя чего особенного в том, что молодая двадцатилетняя девчонка, не пожив с мужем и месяца, решила усвистать от него обратно к брату, который её всю жизнь на руках носил, жалел и баловал? На самом деле, наверное, ничего. Хотя причина, по которой Таня вышла замуж поразила меня до глубины души. Ещё сильнее, чем её скоропостижное возвращение.
Я совсем другой человек — наверное, поэтому я так изумилась этой истории. С моей-то точки зрения, Танин муж ничего особенного не сделал. Ну смотрел на других женщин, но ведь у него же есть глаза, куда-то он должен смотреть? Да и смотреть — не трогать. Понимаю, что это, скорее всего, первый звоночек перед будущей изменой, но всё же… осуждать человека заранее за то, что ещё не случилось — нет, я этого не умею и не практикую.
Да-да, Лена, ты бесхребетная женщина и терпила, с тобой всё ясно! Конечно, ты не понимаешь Таню…
Однако Влад, когда я озвучила ему все эти мысли, поведав в том числе про пьющего Борю, со мной не согласился.
— Никакая ты не терпила, ты же в итоге развелась, Лен, не всю жизнь с ним жила. Ты просто умеешь любить, а Таня… пока не очень, да простит меня моя сестрёнка, но я говорю правду. Не умеет она ещё ни идти навстречу, ни искать компромиссы, ни прощать, ни давать второй шанс. А всё это важно в браке. Разводятся люди, когда чувствуют, что зашли в тупик, из которого нет выхода. Ты до последнего верила, что не в тупике, потому что любила.
Я шмыгнула носом, растрогавшись. Влад так это всё хорошо сказал! Аж расцеловать его захотелось.
Вместо этого я спросила, положив голову ему на плечо:
— А что мы теперь будем делать?
Глупый вопрос, наверное. Да я и сама не знала, что конкретно имею в виду. Сегодняшний вечер? Ночь? Завтрашний день? Новогодние каникулы? Или… что-то большее?
— Мы будем спать, — ответил Влад со спокойной улыбкой и коснулся губами моего лба. — Никуда я от тебя уже не уйду.
Не знаю, почему, но я решила повредничать.
— Как это — спать? Я тебя остаться на ночь не приглашала!
Сказала и сразу застыдилась. Ленка, ну ты чего?! Обидеть Влада хочешь?
Нет, я не хотела ничего подобного. Просто мне было немного страшно…
Страшно, что я завтра проснусь и выясню: всё это мне на самом деле приснилось. И мешок с мандаринами, и ужин, и то, что было после. И то, как Влад приехал и провёл вечер со мной и Настей… Всё-всё!
Да я же тогда умру!
— А ты пригласи, — тепло сказал мне Влад, глядя в глаза с таким пониманием, словно действительно знал, о чём я думаю. И не успела я ответить, как он признался: — Лен, я тоже боюсь, что это сон. Но если мы проснёмся вместе…
Я встрепенулась, вздохнула.
— Точно… А вдруг не проснёмся?! В смысле… проснёмся, но не вместе?!
— Тогда нам обоим потребуется психиатр, — серьёзно, но с лукавыми искорками в глазах ответил Влад. — Однако… я надеюсь, что всё получится. В конце концов, я ни разу не слышал, чтобы Дед Мороз отнимал у детей новогодние подарки.
— А у взрослых?
— И у взрослых. Взрослые сами у себя всё могут отнять, им помощники не нужны.
— Это точно, — подтвердила я, взяла Влада за руку и сказала, на мгновение зажмурившись: — Оставайся!
Он улыбнулся и вновь с нежностью поцеловал меня в губы.
А потом сказал, глядя в глаза с таким пылом, будто смотрел прямиком в душу:
— Люблю тебя.
33
Лена
Засыпать было страшно, несмотря на то, что я чувствовала под своей щекой грудь Влада. Его кожа казалась
