Если бы не моя малышка (ЛП) - Голден Кейт

Кейт Голден

Если бы не моя малышка

Информация

Уважаемые читатели! Данный перевод предназначен исключительно в ознакомительных целях, в связи с тем, что эта книга может быть защищена авторскими правами. Просим незамедлительно удалить файл после прочтения. Особенно напоминаем, что копирование и распространение без упоминания переводчика запрещено. Спасибо за понимание.

Перевод: Даша

Вычитка: Катрин К, Анна

Джеку,

Песни трогают меня так глубоко

только потому, что я узнала, что такое любовь — с тобой.

И телеканалу (вы знаете, о ком я),

мы сделали это вместе.

1

— Посвящать всю свою жизнь погоне за другим человеком — при том, что все мы по своей сути несовершенны — и ожидать, что этот самый несовершенный человек исправит все твои сломанные части, чтобы ты мог убедить себя, будто снова цел, — верный рецепт разочарования. — Я тянусь за очередным чипсом и макаю её наполовину в сальсу. — Если честно, раньше в этом было больше смысла. Когда-то женщине действительно нужен был партнёр, чтобы иметь крышу над головой или еду на столе. А мужчине — жена, чтобы родить наследника для его сапожного дела или королевства, или что там у него было. Но сейчас всё по-другому, понимаешь? Это как-то… устарело.

Я закидываю чипс в рот. И только тогда замечаю, как лицо мужчины напротив замирает в выражении ошеломлённого неверия. Его идеально уложенные гелем волосы даже не шелохнулись, когда он медленно отпил воды через трубочку. В ресторане слишком громко играет Mariachi, и я чувствую, как смущение поднимается по шее.

— Ты считаешь, что любовь… устарела? — спросил он.

Я дожёвываю, подбирая слова.

— Я считаю, что стремление к отношениям превыше всего — устарело. Сейчас очень трудно найти такие, которые стоит удерживать. А даже если повезёт, всё равно придётся страдать так или иначе. В жизни ведь есть занятия и попроще, согласись?

— Ага… — Он откидывается назад, стараясь незаметно проверить время на телефоне в кармане. — Понимаю, о чём ты.

Я вздыхаю. С Гелем для Волос у нас ничего не выйдет.

— Всё в порядке, Хэнк…

— Генри.

— Генри! — морщусь. — Я знала. Слушай, Генри, я вижу, ты не особо в восторге, и это совершенно нормально. Думаю, можно закончить прямо сейчас.

Генри-не-Хэнк хмурит идеально выщипанные брови.

— Закончить?

— Ну да, как доктор объявляет время смерти. — Я прикладываю пальцы к шее, будто проверяю пульс, и корчу гримасу.

Генри кивает, делая вид, что понял, хотя по глазам видно — не понял. На самом деле… да. Он думает, что я ужасная.

— Серьёзно, я просто хочу спокойно доесть эти энчилада перед сменой. Никаких обид, если ты хочешь смыться.

Ошарашенный, Генри кладёт телефон и ключи обратно в карман и начинает неуклюже выбираться из кабинки. Впрочем, возможно, элегантного способа выбраться оттуда и не существует. На полпути он замирает.

— Подожди… Ты сказала, что ты официантка. Ты назначила наше первое свидание в ресторане, где работаешь… посреди своей смены?

— Я… — Я запинаюсь, с набитым энчиладой ртом не находя слов.

Генри больно ударяется коленом о нижний край стола, морщится — и я морщусь тоже, чувствуя фантомную боль.

— Держи, — говорит он, кидая на стол две двадцатки.

— Нет-нет. — Я отодвигаю деньги обратно, проглотив кусок. — С моей скидкой для сотрудников это почти бесплатно.

Генри не воспринимает это как добрый жест. Он оставляет сорок долларов на месте и уходит, едва не сбив с ног двух мальчишек, несущихся к туалету от стола, где празднуют день рождения.

Отлично. Ещё одно успешное свидание Клементины Кларк.

Из-за столов раздаётся голос, обращённый к мальчишкам: — Эй, не бегайте!

Я оборачиваюсь и вижу Майка. Его светлые волосы торчат в разные стороны, а под глазами сиреневые круги. Хотел повышения — получай. Хотя чего он ожидал? Happy Tortilla — лучшее заведение Tex-Mex1 в Черри-Гроув. Оно пустует только когда закрыто.

— Ладно, полиция веселья, — бурчу я и возвращаюсь к еде. Эти куриные энчилада я ем, наверное, дважды в неделю — и ни капли не надоедает. Обычно они нужны после неудачного свидания, но сегодня — великий вечер в театре «Леди Бёрд», так что я не принимаю отказ близко к сердцу.

— Если они поранятся, — говорит Майк, усаживаясь напротив с тихим стоном, — нас могут привлечь к ответственности.

— Оу, «ответственность». Заговорил как настоящий менеджер.

— Эй, — засмеялся он, — я теперь твой босс.

— У тебя рис в волосах, босс.

Майк встряхивает голову. — Значит, свидание не задалось?

— Я не собираюсь это обсуждать с тобой.

— Со мной? — он ворует чипс из миски. — Я ведь помню, как ты думала, что «барбекю» означает «вечеринку с Барби».

— Нам тогда было по четыре!

— Вот именно. Так что не скромничай. Что не так с мистером Apple Watch?

Но Майк знает — я всё равно ничего не скажу. Это одна из немногих тем-табу. И не только потому, что он мой бывший — хоть это и было ещё в школе — или потому, что мы иногда всё ещё спим.

А потому, что я знаю: Майк не лучше моей матери. Оба надеются, что когда-нибудь я сброшу свой циничный кокон и превращусь в влюблённую бабочку, порхающую в объятия какого-нибудь обеспеченного кавалера. Может, стоило сказать это Генри: «Я здесь, чтобы просто убедить маму, что не повторю её печальную судьбу. Весенняя свадьба?»

— Ну же, Клементина. Колись.

— Он не любил собак.

— А, — кивает Майк, удовлетворённо. — Поцелуй смерти.

Резкий визг детских голосов проносится по залу, и я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как два мальчишки с грохотом падают на ковёр. И сразу начинают рыдать.

Майк тяжело вздыхает. В глазах — ноль жизненных сил.

— Я разберусь, — смеюсь я. — Доешь мои энчилада?

— С удовольствием, — отвечает он с выражением глубокой признательности.

Я надеваю красный фартук, бросаю злополучные сорок долларов в банку для чаевых и возвращаюсь к работе.

К моменту, когда я заканчиваю смену, аптека почти закрыта. Внутри играет убийственный трек из восьмидесятых, и я киваю в такт этому величественному ритму, пока не нахожу Лу за прилавком. Приходится подкупить его бесплатными прогулками для его сибирского хаски, чтобы он позволил мне забрать мамин циклобензаприн, но в итоге я получаю и лекарство, и новую коробку мороженого.

Когда я возвращаюсь домой, изнутри уже гремят «Секретные материалы» — так громко, что слышно, даже у входной двери.

— Марафон всё ещё идёт? — кричу я, бросая ключи в лоток в форме коровы и скидывая ботинки у расписанной вручную подставки для обуви с садовой тематикой. Я невольно улыбаюсь, глядя на облупившуюся краску и маленькие грибочки с колпачками.

У нас с мамой никогда не было чёткого представления о стиле нашего дома — мы просто чувствуем, когда вещь дианентинская. Это слово мы придумали сами, объединив наши имена — Диана и Клементин — для описания всего, что нравится нам обеим.

Ярко-жёлтая керамическая ваза в форме банана, в которую можно ставить цветы с двух концов? Дианентин. Тай-дай салфетки для ужина? Дианентин. Подушка на диване с вышитой надписью «FBI's Most Unwanted»? Тоже дианентин. Особенно она — ведь мы смотрели все сезоны «Секретных материалов» как минимум трижды.

— Быстрее! — доносится голос мамы из подвала. — Сейчас будет сцена, где Франкенштейн приглашает её на танец!

— Иду, — откликаюсь я, роясь в морозилке, забитой пинтами мороженого, в поисках своей последней наполовину съеденной упаковки Ben & Jerry's Phish Food, и достаю из холодильника банку содовой. — У Уиллоу есть её кость?

— Нет, — кричит мама. — Можешь принести?