Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт
Я даже рот приоткрыла от восхищенного ужаса.
Потому что поняла, что это за заклинание...
— Ледяное дыхание, — подтвердила двойник мои мысли.
То самое заклинание, о котором в летописях Лакора писали как о легендарном оружии древних арханов. Я читала описания, но ни разу не видела это заклинание воочию и знала, что ни мой отец, ни мой дедушка этим заклинанием овладеть не смогли: сил у них на него не хватает, хотя моих родственников вот вообще нельзя назвать слабыми дракончиками.
А эта вот сумасшедшая — смогла... И сделала это легко, небрежно даже. Как я выдыхаю пар на морозе.
— Впечатлена?
Я молчала.
Потому что была потрясена до глубины души.
Тем фактом, что двойник так играючи выдохнула легендарное сокрушительное заклинание, против которого не существовало никаких щитов. Тем фактом, что мой двойник — это, вообще-то, утрированная и озлобленная версия меня. А значит, гипотетически я тоже могу овладеть этим заклинанием, но... как?!
— И это еще не всё, — сказала двойник, и в её желтых глазах сверкнула насмешка.
Она сжала ладонь в кулак, парящая перед ней змея ледяного дыхания вдруг сжалась, сгустилась, превратившись в сверкающий, идеально отполированный шар. А потом из этого шара, словно из бутона, начали раскрываться «лепестки» — длинные, изогнутые, острые как бритва клинки из голубоватого алмазного льда. Они вращались вокруг центральной оси, создавая боевой веер, смертоносный и невероятно красивый. Каждый «лепесток» был покрыт тончайшей сетью узоров, напоминающих чешую. В нём чувствовалась не просто магия, а драконья воля, подчинившая себе лёд и придавшая ему новую совершенную форму.
— Арха́нский лепесток, — произнесла она, и это прозвучало как презрительный урок. — Красиво, правда? И ты могла бы такой сотворить, но у тебя ничего не получится, потому что ты боишься, что лёд тебя не послушается. А он чувствует страх. И не слушает слабаков.
Двойник взмахнула рукой. «Лепесток» не полетел — он резко исчез и материализовался уже прямо передо мной. Не было траектории, не было времени на реакцию, да и толку от реакции, если против этих легендарных заклинаний не существует защитных чар?
Прошло меньше доли секунды — и сверкнула ослепительная вспышка холода, и меня пронзила невыносимая боль, вспоровшая ребра. Я даже не крикнула — воздух вырвался хриплым стоном, — пошатнувшись и в ужасе глядя на рану — глубокий, резаный разрез, который тут же стал неметь от пронизывающего холода.
Я рухнула на колено, хватаясь за бок, перед глазами поплыли тёмные пятна.
— Жалеешь себя? — голос двойника прозвучал где-то сверху. — Не надо. Просто признай: ты — брак. Недоработка. Я — готовая версия. Ты должна мне уступить.
Я покосилась на браслет-артефакт на моей левой руке. Почему он не мигает алым светом, и сфера не открывается? Лукас таки просчитался?
— Сфера не открывается, потому что я рассчитала удар и ранила тебя не смертельно. Пока что, — словно в ответ на мои мысли сказала двойник и протянула мне руку. — Отдай мне твой браслет, который нацепил на тебя Лукас. Или я заберу его сама, но это будет больно.
Ярость... Глухая, бессильная ярость поднялась из самого нутра, сквозь боль, через слёзы унижения.
Нет... Нет, чтоб вас всех! Я не сдамся!
Собрав в кулак всю свою волю, я оттолкнулась от стены и выпрямилась, игнорируя дикую боль в боку. Внутри всё горело и просило пощады, но я заставила эту часть себя замолчать.
— Ты... не я, — прохрипела я, поднимая окровавленные руки. — Ты — кошмар. А кошмары... гонят прочь.
Я вцепилась пальцами в самую суть холода вокруг. Не пытаясь придать ему форму, не пытаясь контролировать. Я как бы вырвала его из стен сферы, из воздуха, из собственной боли. И швырнула в двойника яростным вихрем.
Это был магический вопль, компактная снежная буря, рождённая отчаянием. Миллионы острых как бритва, ледяных осколков, смешанных со рвущимися на части сгустками неоформленной энергии. Они понеслись к двойнику нестройной плотной лавиной, с воем, заглушающим все звуки.
Двойник на мгновение отступила, её лицо исказилось лёгким раздражением. Она взмахнула рукой, и перед ней возник изящный вогнутый ледяной щит, покрытый чешуйчатым узором. Мой дикий шквал ударил в него, лёд затрещал, щит покрылся паутиной трещин, но выдержал. Двойник стояла за щитом непоколебимо, в то время как я, истекая кровью, тратила последние силы на эту бессмысленную атаку.
И когда последняя капля магии вырвалась из меня, и снежная буря улеглась, я снова рухнула на колени, с ненавистью глядя на противника. Щит двойника был повреждён, но она сама стояла невредимая, смотрела на меня сверху вниз, и в её взгляде уже не было насмешки.
— Упрямая, — констатировала она. — Но упрямство — не сила. А ты... ты уже кончилась. Ладно... Не хочешь отдавать браслет — я сама его возьму. Вместе с твоей рукой.
Она сделала шаг вперёд, её рука с кинжалом из чёрного льда поднялась для последнего удара... А я так истощила себя последним заклинанием, что смогла только завалиться на бок на ледяной пол и обессиленно смотреть на то, как ко мне приближается смерть с горящими желтыми глазами...
В этот момент кристалл на моем браслете загорелся красным, и сфера тоже мигнула красным — и ледяные лепестки сферы почти сразу расступились с тихим шипением ещё до того, как кинжал двойника опустился на меня. Я зажмурилась, приготовившись к боли, но ничего не произошло, и когда я открыла глаза, то увидела, что двойник исчез, а надо мной уже склонился Лукас.
Я лежала, не в силах пошевелиться, глядя в синеву ледяного купола над головой, когда Лукас опустился на одно колено рядом, быстро оценил мои ранения, его пальцы аккуратно ощупали место нового перелома.
— Снова рёбра, — констатировал он. — Но в этот раз сфера сработала корректно, и ты даже в сознании. Величайшее достижение для второй тренировки, между прочим!
С моих уст слетел нервный смешок, но я тут же застонала от боли.
Сознания моего хватило ровно до момента переноса меня на носилки, потом меня всё-таки поглотило царство забвения...
***
Лежать в лечебнице после второй встречи со своей
