Министерство мертвых. Отверженный принц - Ольга Олеговна Пашнина
Словно в замедленной съемке я наблюдала, как лицо Вельзевула меняется по мере того, как Олив говорила. Как раздражение сменяется недоверием, а оно, в свою очередь, холодной яростью. Когда Повелитель выпрямился и перевел взгляд на собравшихся, я поняла, что его ярость обращена ко мне.
Не сумев сдержаться, я схватила руку Дэваля и в отчаянии сжала в поисках хоть какой-то поддержки.
- Это правда? – тихо спросил Вельзевул. – Ты позволила темной душе остаться на Земле?
Дыхание перехватило. Дэваль дернулся было, но я с такой силой сдавила его руку, что он просто не смог произнести ни звука.
- Я могу объяснить. Это был…
- Твой отец. Тот, кто вырастил тебя на Земле. Ты позволила ему остаться, несмотря на приговор.
- Он был несправедлив…
- Уверена?
Я осеклась.
- Я просто хотела спасти того, кого люблю.
- Самаэль, - бросил Вельзевул, - уведи ее.
Посмотрев на Дэваля в надежде, что он сейчас скажет что-то успокаивающее вроде «не бойся, постоишь часок в углу – и дальше работать», я увидела в его глазах нечто, напоминающее страх, возведенный в абсолют. Ужас, с которым обычно смотрят на приговоренных.
Перед глазами против воли появились кроваво-красные полосы на его спине. И, кажется, мы оба видели одно и то же.
В следующую секунду мы дернулись друг другу навстречу, но холодные стальные пальцы Самаэля сомкнулись у меня на локте.
- Идем, - приказал он.
- Я не хотела никому навредить…
Он силком потащил меня к выходу.
- Я просто не смогла… я хотела вернуть его в аид, я не смогла заточить его в кастодиометр…
- Сделай одолжение: помолчи хотя бы сейчас! – отрезал он.
Уже в дверях я оглянулась и снова поймала взгляд Дэваля, не сводившего с нас глаз. В этот момент, в последнюю секунду перед тем, как закрывшиеся двери зала отрезали нас от притихшей толпы, я подумала, что вижу его в последний раз.
Я, естественно, ошибалась. Но не уверена, что это хорошо.
11.3
Даже не знала, что в особняке Вельзевула есть подземная часть. Но мы спускались все ниже и ниже. Лестница становилась уже, воздух – холоднее. Иногда туфли на каблуках скользили по влажному камню, и Самаэлю приходилось меня удерживать.
- Куда мы идем? Ты что, не собираешься со мной говорить? Да дай же мне объяснить!
Но он упорно тащил меня куда-то вниз, до тех пор, пока мы не очутились в большом длинном коридоре, в конце которого виднелась массивная дверь. И эта дверь мне не нравилась. От стен вокруг веяло холодом и тьмой. Невольно вспомнились слова Шарлотты, и сейчас я пребывала примерно в том же состоянии.
Мне было страшно. По-настоящему. Потому что тот, кто всегда защищал, сейчас вел меня навстречу неизвестности.
Самаэль отпер камеру и втолкнул меня внутрь. Но дверь не закрыл, остановившись в дверном проеме и задумчиво глядя на меня сверху вниз.
- Ты же меня здесь не оставишь…
- А на что ты рассчитывала, Аида? Ты хоть немного думала, когда оставляла на Земле темную душу? Ты думала о последствиях? О том, что это преступление? О том, что предаешь Повелителя и свой новый мир, ты думала?
- Я просто спасала того, кого любила!
- Что ж, иногда за спасение любимых приходится платить. Чем ты недовольна?
- Мне страшно.
- Об этом надо было думать раньше. Ты добилась всего, чего хотела. Или ты думала, отец вечно будет прощать тебя? У всего есть границы, Аида. Сегодня ты переступила последнюю черту.
- Слушай… - Я справилась со слезами, но голос все равно дрогнул. – Я не снимаю с себя ответственности, я виновата. Это была глупость, продиктованная эмоциями, но… не говори со мной так, словно я вас предала. Не говори со мной так, словно ты меня ненавидишь.
- Я не ненавижу тебя, - равнодушно откликнулся Самаэль. – Мне просто плевать. Отец верил в тебя, я – нет, но я не из тех, кто подвергает приказы сомнению. Ты доказала мою правоту.
- Плевать? Просто плевать?
- Да, Аида, понимаю, что для твоего эго это сложно, но мне плевать на тебя. Ты эгоистичная взбалмошная и не очень умная девица. Почти за год здесь ты не нашла ни друзей, ни близких, ни тех, кто тебя уважает. Все это время ты только и делала, что создавала проблемы, плевала на правила, не ценила чужое время и усилия, которые окружающие прилагали, чтобы принять тебя. Ты считала весь Мортрум своей игрушкой…
- Нет! Я…
- Ты не упускала случая напомнить, каким неправильным и отвратительным тебе кажется наш дом. Ни разу ты не задумалась, что кто-то из тех, кому ты постоянно ныла, может искренне любить мир, в котором он живет. Для тебя существовали только твои чувства. Твои желания. Ты признавала только свои убеждения.
- Я просто хотела домой! Туда, где меня любили!
- А за что тебя любить?
Я дернулась, словно от пощечины.
- Есть хоть что-то хорошее, за что тебя можно любить, Аида? Ты хоть кому-то помогла? Хоть для кого-то, кроме своего ненормального папаши, стала близкой? За что тебя любить, если единственное чувство, которое ты способна испытывать – влечение к собственному брату?
- Между нами ничего и никогда не было.
- Я прекрасно знаю, что между вами было, - отрезал он. – И я устал уже делать вид, что ничего не замечаю, чтобы не расстраивать отца.
Вытерев слезы тыльной стороной ладони, я заставила себя успокоиться. Нечеловеческим усилием воли разжала кулаки, вытащив впившиеся до крови в ладони ногти.
- И что теперь? Суд? Аид? Что дальше, что у вас делают с предателями, Самаэль?
- Это решит Повелитель. Но то, что ты сделала, уничтожило все шансы на хоть какое-то будущее для тебя. Жаль, что я так и не смог заставить тебя позврослеть.
Дверь скрипнула. Щелкнул тяжелый засов. Камеру поглотила тьма. С трудом нащупав край скамьи, я забралась на нее с ногами, сбросив дурацкие туфли.
Слез хватило всего на несколько минут, потом накатило
