Три вида удачи - Ким Харрисон
— Это сделал дросс? — словно не веря мне, Лев провёл рукой по нижней части корпуса, пока не нашёл рычаг и не щёлкнул его. — Если это ополчение, я сомневаюсь, что дросс его вырубил.
Он снял панцирь и отшвырнул его в сторону. Тот треснул пластиком. Я наклонилась посмотреть: шестерни и рычаги, переключатели и батареи.
— Обычно у таких… ага, — Лев ткнул внутрь жезлом. — Несколько дросс-кнопок для дополнительной защиты. Чтобы вырубить такую штуку, нужно адское количество дросса.
У меня приподнялись брови. Обычная военная подготовка не включала магические контрмеры.
— И откуда ты это знаешь? — спросил Бенедикт, пока Лев всматривался в гудящую машину.
— Потому что я на это учился. — Лев выпрямился. — В ополчение набирают из обычных военных. У нас, как и везде, есть люди в вооружённых силах, и есть скрытая программа для магов — что-то вроде магического ROTC. Я собирался пойти в рейнджеры, когда выйду, но у нас возникли разногласия.
Он повернулся к Бенедикту. — Как ты это сбил, Бен? Эти штуки почти неубиваемы.
— Я же говорил, — Бенедикт кивнул в мою сторону. — Это Петра.
Лев сместил вес на одну ногу, всё ещё не убеждённый. Рядом с ним Эшли была непривычно молчалива.
— Значит, этот лодстоун работает? — сказал он, и я опустила взгляд, схватив лодстоун и заправляя его обратно под рубашку. Чтоб тебя паук плюнул, лежи смирно…
— Нет, — вспыхнула я. — Он Даррелл. Я сбила дрон дроссом. Много дросса.
— Я видел, как она это сделала, — сказал Бенедикт. — Может —
У Плака насторожились уши, и пёс уставился на дрон: глубоко внутри снова замигал маленький красный огонёк. Он загудел, объектив завыл, фокусируясь и смещаясь, делая быстрый круг на триста шестьдесят.
Лев скривился. Серёжка блеснула, когда он потянулся к дрону. У меня по коже побежали мурашки от его пси-поля — а затем он его уплотнил, заливая дрон энергией. Электроника с глухим бух расплавилась, и в неподвижный воздух потянулся столб чёрного дыма. Медленно красный огонёк погас — но он нас видел. Всех.
Эшли отшатнулась, лицо у неё стало пепельным.
— В моей машине только два места. Лев…
Лев стоял, не отрывая взгляда от дымящегося обломка.
— Эшли, прости. Если ты сейчас поедешь домой, тебя свяжут со Стромом и Иваросом. Нас всех.
— Я не работаю с Хермом Иваросом! — заорал Бенедикт, и кактусовый крапивник где-то рядом ответил ему резким кик-кик-кик.
Но теперь всё было вопросом видимости, и я быстро сжала его руку, пока Плак прижимался к моей ноге.
Эшли обвела взглядом светлеющее небо, тревожная складка легла между бровей.
— Петра, нам нужно найти Херма. Они никогда не поверят, что это были не мы, если мы его не приведём, — сказала она, голос стал громче, срываясь. — Я не могу, чтобы меня арестовало ополчение! Лев, как мы вообще отсюда выберемся? Они узнают мою машину!
По лицу Льва скользнуло раздражение.
— Ты можешь успокоиться? Нам не обязательно ехать на машине.
— Но мы же не можем здесь остаться! — воскликнула она, и внутри меня туго затянулась нитка тревоги.
— Можем подождать до темноты и уйти пешком? — предложила я, хотя на самом деле удивлялась, что над нами до сих пор не завис второй дрон, и подняла взгляд к безупречно чистому небу. Здесь было так тихо, что можно было услышать, как пёрнет ящерица.
— Можно попробовать через тоннель, — сказал Лев, и Эшли издала нервный, почти истеричный смешок.
— Ага, конечно. Почему бы и нет? Мы же не знаем, куда он ведёт! — сказала она.
Я посмотрела на Бенедикта, он — на меня.
— Тоннель? — сказала я за нас обоих.
— Он уводит отсюда, — сказал Лев Эшли. Та отвернулась от него, обхватив себя руками, опустив голову. — Мы можем пойти через тоннель. Это хороший план, Эшли.
— Какой тоннель? — снова спросила я, и Лев бросил на Эшли тёмный взгляд, прежде чем повернуться ко мне.
— В бункере есть тоннель. Он должен вести наружу, — сказал он, нахмурившись. — Если ополчение следит, всё, что они увидят, — как мы заходим в лачугу, — добавил он уже Эшли. — Ничего подозрительного, пока нас давно не будет. — Он смягчил голос. — Мы всё ещё можем найти Херма.
Его взгляд поднялся к грудам хлама, вычерченным на фоне яркого неба. — Или можем пересидеть здесь.
— Против рейнджеров ополчения? — с насмешкой сказал Бенедикт. — Лев, ты, может, и умеешь использовать магию в обороне, а я — нет.
Лев раздражённо нахмурился.
— Да не так уж это сложно. Навёл — нагрел. Бум.
Он говорил о том, как причинять людям вред магией, и меня замутило.
— Я этого делать не буду. Я рискну и пойду через тоннель, — сказал Бенедикт.
— Я тоже, — сказала я. — Если повезёт, мы стряхнём рейнджеров, а если нет — хотя бы уйдём с солнца.
Лев посмотрел на Эшли; она пожала плечами, и он кивнул.
— Значит, тоннель. — Лев швырнул панцирь под ступени лачуги; следом туда же полетел и сам дрон. — У нас пять минут. Собирайтесь для пешего хода. Еда, вода. Ничего лишнего.
— Предметы первой необходимости. Эшли, клянусь, если я найду в твоих вещах шампунь, я заставлю тебя его выпить.
— Боже, Лев, — проворчала она, топая вверх по лестнице. — Ты мне не мать.
Бенедикт двинулся следом, замешкавшись, когда я пошла пристегнуть велосипед у перил.
— Думаешь, ты сюда вернёшься? — сказал Лев, и я щёлкнула замком.
— Это велосипед за три тысячи долларов, — сказала я, поднимаясь по ступеням, и он отступил, освобождая мне путь.
Мне совсем не хотелось идти через тоннель, но нам нужно было убираться. Я не могла тягаться с воинствующими магами, и сомневалась, что Бенедикт с Эшли смогут. Лев — возможно.
Когти Плака заскребли по деревянным ступеням, когда он последовал за мной внутрь. Вода. Мне нужна вся вода, какую смогу унести. И батончики. Они много места не займут.
Эшли сидела на диване, уставившись на свою курьерскую сумку, вываленную на кофейный столик для сортировки.
— Подожди, пока не увидишь бункер, — сказала она, явно рассеянная. — Это полноценное убежище лума. Весь холодильник в записках про лум и прочем. Я даже нашла фотографию твоего отца.
— Серьёзно? — следуя её примеру, я зашуршала в своей сумке, радуясь, что сохранила пустую бутылку со вчера и наполнила её.
Бенедикт стоял в проёме, сдирая скотч с замка, пока Лев направлялся в коридор, а Плак семенил за ним.
— Пять минут! — громко сказал Лев, будто командовал. — Мы не возвращаемся!
— Что делает фотография моего отца там? — спросила я Эшли, почти уверенная, что мы не
