След Чайки - Броня Сопилка
А может только показалось, но девушке было не до анализа его поведения. Из глаз брызнули слезы, а кончик носа задергался. Теперь чесалось всё лицо, а особенно места, где его коснулись чужие пальцы
– Позовите… пожалуйста, санитарку, пус-сть п-потрёт мне лицо!.. – глаза застилало мутной пеленой. Казалось, по коже ползают все мухи города. Вперемешку с их личинками!
Спец не стал никого звать. Вместо этого он дотронулся до её лба, мгновенно сконцентрировав всех гребаных насекомых вокруг своих пальцев.
– Сильнее! О… боги, – прерывисто простонала Лина, подаваясь насколько возможно вперёд, и прижимаясь к пальцам и поводя головой из стороны в сторону. Дорожки от слёз тоже невыносимо чесались.
Чуть шершавые пальцы послушно надавили на лоб и массирующими движениями прошлись по лицу, гоняя ехидных почесух впереди себя. Потом на лицо Лины легли большие ладони и с аккуратным усилием потерли его. В зажмуренных глазах девушки заплясали разряды молний. Закончил спасительный массаж Злой спец, зарывшись пальцами в её волосы и массируя голову.
Лина блаженно чихнула, спугнув «спасителя», – он дёрнулся и, словно опомнившись, спрятал руки за спиной, а затем и вовсе отошел к флакону с дезраствором, висевшему при входе.
– Легче? – сухо поинтересовался мужчина, вернувшись и потирая влажные, остро пахнущие химией руки.
– Угу, – согласилась Лина. Почесухи не то чтобы ушли, затаились, точно выжидая, когда уйдет тот, кто может от них спасти.
– В следующий раз, наверное, – с легким сомнением, так не свойственным его манере общения, произнес спец, – лучше будет запустить импульсный массаж.
У Лины вырвалось паническое: «Нет!»
– Почему? – искренне удивился мужчина.
– Слишком на электрический стул похоже…
Спец шевельнул бровями.
– Странная реакция, но может, у вашей расы порог чувствительности ниже… протянул он, почесывая собственный нос.
– Ты видишь? Она уже боится электричества! Ещё немного, и она сама себя убьет! Электричеством! И всё потому, что он… как они тут говорят?.. О! Клинический идиот! Вот!.. – снова влез назойливый глюк.
Кыш! Что там дальше-то было?..
– Кстати, – Злой спец вернул себе сосредоточенное выражение лица, а затем отступил, выходя из зоны видимости Лины, – а чем вызвана такая бурная реакция? О чём мы там говорили? А, ну да, о смерти маленькой дочки Ковальски и меди в крови.
– Медь, – Лина шмыгнула носом, но нового приступа не последовало. – В пределах нормы ведь, сами говорили… – она не стала настаивать, что выжила тогда, ребёнком – бессмысленно это, да и не хотелось снова давать повод для шантажа здоровьем близких.
– Да, в пределах. К тому же ребёнок не имел признаков отравления медью или болезненных патологий, и беспокойства не вызывал. Матери рекомендовали наблюдать и, если проявятся тревожные симптомы, – обращаться к врачам.
Угу, даже так…
Тогда же её мама решила сменить профессию и поступила на медицинский. Отец сначала посмеивался, а затем махнул рукой, с удивлением обнаружив, что намеренье жены оказалось самым серьезным. Правда, рождение близнецов несколько отвлекло её от медицины, но всё равно уже через три года она уже работала интерном в районном госпитале. Впрочем, за детьми следила всё так же цепко.
– Повышенный уровень меди в крови, – продолжал Злой спец, – сохранялся без признаков отравления ещё около десяти лет, потом Юля перестала его контролировать. Ребёнок не болел, а все мелкие странности списывались на излишнюю впечатлительность и буйную фантазию. В том числе её друзей-детишек, жаловавшихся, что девочка бьется током.
Лина едва удержалась от ухмылки, вспомнив, как хвасталась, что приручила котомолнию. Мелкие друзья сначала не верили, но Линка была продвинутым ребёнком – с младых ногтей умела добывать трением статическое электричество и лупила током недоверчивых друзей. Увы, в действительности котомолнии у неё не было. Хотя…
А что, если?.
Фиш когда-то говорил: так, встречей со стихией в чистом виде, инициируется Дар у них в мире. Неужели она действительно обрела Дар ещё тогда, в далёком детстве. Да ну, не было ведь в ней ничего особенного.
Вспомнились безуспешные поиски Котомолнии, так нервировавшие маму, и с возрастом сменившиеся экстремальными увлечениями…
И позолотившиеся глаза.
А ещё – как вернувшись из похода в пещеры, Лина рыдала на плече у мамы, утверждая, что это из-за неё, что это она сама спровоцировала те обвалы, из-за которых они все едва не погибли. Мама так и сказала: «Ты излишне впечатлительна, милая». Постепенно «излишние впечатления» забылись, стёрлась их острота, и Лина поверила, что просто выдумала это.
– Ну-ну. Блажен, кто верует, или как тут у вас говорят? – опять встрял ехидный голос глюка. Лина уже не понимала, слышит она этот голос сейчас, сквозь полудрему, или он и вправду вставлял свои комментарии прямо тогда, во время разговора со Злым спецом. Ей нужно было вспомнить весь этот разговор, казалось, что она упускает что-то важное, что-то такое, почти пойманное за хвост, но ускользающее.
– Не было у меня никакой особой силы, – пробормотала она тогда, даже не замечая, что говорит вслух. – Я потом встречалась с девчонкой из похода, оказалось, она так же, как и я, боялась, что нас завалит в пещере, а потом нервничала, что сама «накаркала» беду.
– О, кстати, о пещере. Ты не в курсе, но это Димыч попросил твою подружку подыграть, потому что ты всё никак не могла успокоиться и становилась похожа на ходячее бедствие.
– Что? – Лина потрясённо вздрогнула, дёрнувшись так, что фиксатор пережал горло. – К-кто?! – она закашлялась, мечтая, чтобы Спец просто пошутил.
Но тот оставался серьезным.
– Отец девочки. У тебя всё валилось из рук, вокруг перегорала техника, а у людей начинала болеть голова. Пока тебя не убедили, что ты не причём.
– Бред какой… я бы запомнила…
– А никто не связал эти проблемы с тобой. Димыч даже не подумал мне рассказать о странностях. Это всё всплыло уже после того, как ты попала сюда. Стали вспоминать, собирать необычные случаи. И было их очень много. Например, через год после удара молнии, ты чуть не убила ребенка в садике. Он рискнул тебя обидеть. Всё списали на то, что вы стояли рядом с незаземленным проводом, хотя мальчика утверждал, что его ударила именно
