След Чайки - Броня Сопилка

Опомнились мы не сразу, и голос самого устойчивого к «уси-пуси-наша-прелесть» Ворона, сначала пробивался, как через слой ваты.

– Эй, пипл? Прием! Знаете… – ему таки удалось привлечь общее внимание, даже Шера, утирая мокрые щёчки, обернулась на голос: – мне тут ещё кое-что непонятно…

– Мм? – Ники шмыгнула носом, и муж жестом волшебника протянул ей носовой платочек, изъятый из воздуха.

Док прокашлялся, повернувшись к Ворону, но зацепился взглядом за Мурхе, так и не приходившую в себя, и, склонив голову, заглянул ей в глаза.

– Ага, и она плачет, – подтвердил скиталец. – А полминуты тому ещё и улыбалась блаженно.

– Гхм, – док потер свои собственные глаза, с удивлением рассматривая влажный след на пальце.

– Да-да, – подтвердил Ворон, блеснув покрасневшими глазами. – Нуара тут вообще вся обрыдалась.

– Кто?

– Хранительница моя.

Я представил рыдающего дымными слезами дракона и слегка ухмыльнулся.

– Угу… – протянул ректор.

– Вам не кажется, весьма... – Скиталец помялся, подбирая слово, – весьма занятной такая… поголовная реакция?

– И я даже… – Ники говорила в нос, так и не решившись сморкаться в компании мужчин, – я даже догадываюсь, кто в ней виноват...

– А мне интересно, кто рассказал Шере о родителях и Герри, – пробормотал Док чуть слышно.

Ники вдруг подозрительно радостно рассмеялась и заявила, утирая слезу:

– Лёнь, не поверишь, наверное, но ты сам только что рассказал об этом. Не знаю, правда, слышал ли Влад, он не так восприимчив и любопытен, а вот мне было интересно.

Док, недоуменно вздернувший брови, с минуту молча изучал Скитальцев, пригляделся к бесчувственному телу Шеннона и Мурхе с мокрыми щеками, несколькими взглядами смерил нас с Шерой, которая уже вполне взяла себя в лапы и смотрела с вызовом. Затем серьёзно, словно отказываясь признавать своё сумасшествие, возразил:

– Я не рассказывал, я только вспоминал. Даже в речь не облекал…

– Не спорю, это был очень образный рассказ. Влад? Ты, правда, не слышал?

Ворон почесал кончик клю… носа и задумчиво протянул:

– Скорее видел что-то, но был занят другими вопросами и как-то не обратил внимания. Ты права, я не так восприимчив. Хотя последняя ментальная атака захватила даже меня. Интересная у тебя тут группа поддержки, Лёнь.

Док вдруг встрепенулся и стал осматриваться по сторонам, глядя то прямо перед собой, то куда-то за пределы помещения, пытаясь сфокусироваться на чём-то невидимом.

– Дайра? – наконец спросил он.

Ответа не последовало, но я подумал, что он прав. Наверняка, это Дай-Руан. Прячется от нас в своем туманном виде и насылает видения. Правда, раньше она насылала их только на меня – ну, так она изменилась, и магия её, наверняка, совершенствуется!

Я тоже мысленно позвал… в прошлом друга, а теперь подругу. По крайней мере, хотелось в это верить, ведь переговорить с глазу на глаз после её превращения нам так и не удалось, а у людей к хомячкам весьма несерьёзное отношение. Эти, например, обо мне постоянно забывают. Вместо того, чтобы поинтересоваться у меня, что случилось в мире Лины, и вообще, что случилось с ней, ищут виновника ментальных влияний. Кстати, не Шера ли это? Я покосился на прекрасную Королеву, и она, заметив мой взгляд, дёрнула вибриссами и сжала мою лапу.

А Дай-Руан так и не ответила, подтверждая мои опасения, – нафикс я ей не сдался. Впрочем, не только я. Лиса-оборотень игнорировала и ректора, и других людей. Я вздохнул.

– Знаешь, когда я впервые заметила эту фишку, – голос Ники и особенно упоминание «фишки» выдернул меня из печальной задумчивости, и я посмотрел на неё и Дока, к которому она обращалась, – ну, вот эту, с видениями и влияниями, – уточнила она, заметив непонимание в его глазах, – то твоей Дайры даже близко не было. И вообще, мы всё время упускаем из виду одного очень умного хомячка.

«А?» – хомячок тут вроде один, хоть и неправильный, и насчет умности я бы не питал радужных иллюзий.

Внимание всех присутствующих в помещении существ – даже Мурхе чуть обернулась вроде и, кажется, Шеннон повел ухом, – резко сосредоточилось на мне.

Я прямо услышал немой вопрос на разные голоса: «Кто ты, чудовище?!»

И если бы я знал ответ…

Прежде, чем «страшный вопрос» был озвучен, я брякнул: «А давайте, лучше я расскажу, что с нами случилось в мире Лины?»

Первое, что пришло мне в резко опустевшую голову, немного отвлекло людей от моей скромной персоны. Меня, конечно, никто, кроме Шеры, не услышал, но она перевела. Не всем, опять же, только Доку, а уж он озвучил остальным. Ники, напоследок смерила меня многообещающим взглядом, от которого хотелось закатить глаза.

Но я сдержался и начал рассказ.

Шера передавала мои слова ректору, тот озвучивал. И, правильно, никаких видений. Всё сухонько и в словах. Зато под конец рассказа, когда речь зашла о странном поведении переставшей слышать меня Мурхе, та наконец-то встрепенулась и, повинно опустив голову и рыдая слоновьими слезами, рассказала, что же это было.

– Я не хотела, я не хотела расставаться с ней! А она… хотела уйти… так быстро… – всхлипывая, начала Глинн, и постепенно мы поняли, что мелкая в раздрае решила не подпускать Лину к её собственному телу и буквально затолкала на задворки подсознания, чтобы умыкнуть тело Шеннона и удрать в наш мир.

Оправдывалась тем, что они бы вернулись и за Линой. Не сразу, конечно, – а пока обскакали бы все похожие миры, тем более, что время у Лины в мире тормозит, и не так уж много его бы прошло, и ничего плохого бы не случилось.

А они бы пока успели совершить какой-нибудь легендарный подвиг – читалось в несчастных глазах нашкодившей девчонки.

Боги, и я ведь знал, что мелкая не хочет расставаться с Линой, но всегда мне казалось, что это она так утешает свою соседку, у которой не было на то время иных вариантов. Но вариант нарисовался, и девчонка запаниковала… и наломала дров.

Впрочем, грандиозный размер всей «поленницы» открылся нам не сразу. Сначала даже показалось, что всё очень просто и хорошо. По крайней мере, Ворон, зацепившись за упоминание другого течения времени в мире Лины, спросил с воодушевлением:

– Вы можете припомнить более точно, какое расхождение по