Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт
Фьюри был отличным дипломатом, но сейчас его внутренний зверь требовал беспощадной мести.
— Держись, Кьяра, — пробормотал он себе под нос. — Ты там только держись...
Глава 14. Найди ее
[Лукас]
Кабинет моего отца пропах табачным дымом, и я невольно поморщился, так как ненавидел этот запах.
Я стоял по стойке «смирно», как вкопанный, руки сцеплены в замок за спиной, осанка идеальная - не из почтения, а из привычки, и даже скорее - из многолетней дрессировки.
Мой отец, Калед Скаар, Верховный Воевода клана Валтур, восседал за своим массивным дубовым столом, заваленным картами и донесениями. Если меня в академии считали стройным и атлетичным, то отец был эдаким монолитом. Ходячей горой мышц, одетой в грубую медвежью шкуру поверх доспехов. На плечах - ледяные погоны с летающими длинными острыми пиками, символизирующими самый высокий пост - Верховного Воеводы. Его плечи были настолько широки, что, казалось, он в любой момент мог раздвинуть стены кабинета. Лицо покрывала сеть шрамов - автографы бесчисленных грифонов и, подозреваю, нескольких неугодных ему саликидов. Густые брови нависали над холодными глазами, лишенными какой бы то ни было теплоты. Когда он смотрел на кого-то, у этого бедолаги моментально возникало ощущение, что его взвешивают на предмет пригодности в качестве строительного материала для новой защитной стены на приграничных землях.
Отец что-то бубнил себе под нос, разбирая донесения, а я молча ждал. Терпение - первое, чему он меня научил в детстве. Если не терпел - получал тычок посохом по ногам. Хороший учитель. Отец вообще был отличным Верховным Воеводой и главой клана, в его ежовых рукавицах всё отлично держалось.
Вот только с ролью отца у Каледа как-то не задалось.
Я стоял так уже минут пятнадцать, выжидая, когда отец меня отпустит. Он позвал меня сегодня, чтобы дать поручения и прослушать мои отчёты о том, как прошли испытания на Полигоне Смерти, заодно отец желал выслушать из моих уст информацию об инциденте с покушением на меня. Скрывать мне тут было нечего, тем более что вся информация уже и так распространилась за пределы академии.
- А как выглядит эта адептка, которая тебя разморозила? - резко спросил Калед.
- Чёрные, слегка вьющиеся волосы, длина до подбородка примерно, худая...
Я продолжал описывать Кьяру, но заметил, что отец почти сразу потерял интерес, едва я сказал про короткие волосы, а как только я начал рассказывать о том, как Винтер сражалась на полигоне вместе со мной, Калед и вообще грубо прервал:
- Небось, хочет в койку тебе запрыгнуть и поиметь с тебя всё что можно. Не вздумай расплываться перед ней благодарной тряпкой! Не хватало мне еще, чтобы она в подоле отпрыска от тебя принесла с требованием выплаты денег на наследника клана.
- Да, отец, - бесцветным голосом произнес я.
Спорить с отцом было бесполезно, доказывать ему отсутствие злых помыслов у Кьяры - тоже. Для Каледа все женщины - всего лишь инкубатор для рождения воинов, не более. Он и к маме моей так относится и ненавидит ее за то, что она нарожала несколько девочек, прежде чем родился я.
Отец снова уткнулся в документы, но отпускать меня не торопился, а без его разрешения покидать кабинет было равносильно плевку в лицо.
Когда пауза затянулась, я решился нарушить тишину, выбрав максимально нейтральный тон.
- Отец. Есть какие-то новости о сбежавшей лакорской принцессе?
Он медленно поднял на меня взгляд, полный какой-то лютой злобы.
- Это не твое дело, - прорычал он. - Ты должен выполнять приказы, а не задавать вопросы.
Прекрасно. Значит, либо ничего нет, и он злится, либо есть, но он мне не доверяет. Второе, пожалуй, даже лестнее.
Я мало что знал о сбежавшей лакорской принцессе, каким-то неведомым мне образом оказавшейся в Валтарии. Каким? Мне не было известно. Мне вообще мало что было известно об инциденте с принцессой, информация была засекречена даже от меня, расследование проводилось малым сыскным имперским отрядом. Отец утверждал, что принцесса в приступе драконьей ярости напала на ни в чем не повинных граждан, но что-то в этом не клеилось, как-то пазл не складывался. Я склонялся к неудачному стечению обстоятельств и отсутствию прямой вины лакорской принцессы в этом инциденте, впрочем, свои соображения я пока держал при себе. Отец любит факты, а не мои размышления на тему, а фактов у меня не было.
Калед ткнул толстым пальцем в одну из карт на столе.
- Границы истончились. Грифоны чуют слабину... Скоро их налеты участятся. Твоя возня с адептами скоро закончится, готовься к отправке на границу, твои игрушки тебе там не понадобятся. Понадобится сталь, лед и послушание. Понял?
«Игрушки». Так он называл моих адептов и мой преподавательский опыт в целом. В мире Каледа Скаара не было места для тонкостей, для поиска талантов, для любопытства. Был только приказ, сталь и вечный бой.
- Понял, отец, - ответил я.
Мой голос звучал идеально ровно, без тени эмоций.
Внутри же всё закипало... Как обычно. От этой грубости, от этого презрения, от очередного осознания, что для отца я - всего лишь еще один инструмент. Острый, качественный, но не более того. Он даже на покушения на меня особо не отреагировал, как будто ничего особенного в этом не было. Ну подумаешь, чуть единственного сына не убили. Не убили же, чего переживать. А если бы убили, значит, сын был не достоин статуса сына Верховного Воеводы.
Отец продолжал говорить об усилении границ, но я слушал вполуха и думал о том, как же мы с ним далеки друг от друга... Во всех смыслах.
Мы с ним никогда не были близки, родительское тепло я получал только от матери. И то, лишь до той поры, пока я не подрос достаточно, чтобы мое общение с ней стали ограничивать, чтобы «не вырастить изнеженного мальчика».
Мысль о скором отправлении на границу поначалу не вызвала протеста. Я был там не раз, да и в целом... Отдать жизнь за Валтарию? Почему бы и нет. Моя жизнь до последнего времени напоминала идеально замороженную рыбу: функционально, но чертовски скучно. Одна и та же рутина: лед, грифоны, приказы... Я почти смирился с этой пожизненной перспективой.
Но червячок сомнения не давал мне покоя. Почему
