Рыжий-бесстыжий - Наталья Александровна Буланова
— Порядок в суде! — застучал молотком судья.
— Протестую! Этих свидетелей нет в деле, — возразила сторона обвинения.
Кирилл вмешался:
— Согласно статье 245 пункту 7 важные очевидцы, которые не смогли подать заявление заранее по уважительной причине, могут быть рассмотрены в качестве свидетелей.
Василиса завела в зал Ксю и встала перед судьей:
— Мы были без сознания в больнице. Как только очнулись, прилетели сюда. Вот медицинские заключения. Вот свидетель.
За девушками показалась Альбина и кивнула судье.
Тот на секунду прикрыл глаза и чуть не выдохнул пар, а не воздух. А когда резко открыл, то зло посмотрел на меня.
Я улыбнулся про себя.
Моя девочка! Даже если ничего не выгорит, я успею ее обнять и поцеловать, и никто мне в этом не помешает.
А вот Ксю я был удивлен. Она избегала глядеть мне в глаза, но первая стала давать показания. Я был в шоке! Она меня защитила.
А когда начала Василиса, я расплылся в довольной улыбке, да и по стулу тоже. Как она меня защищала! Как горячо говорила!
Все присяжные были ее. Да и судье стало понятно, что спектакль в новой интерпретации будет иметь другой конец.
— Подсудимый оправдан! — Судья стукнул молотком по столу.
Этого мы ждали! Это было круто.
Справедливость восторжествовала!
Я пошел к своей девочке, наплевав на то, что судья еще не удалился, и обнял ее. Обратил внимание, что наблюдатель до сих пор снимает, даже наше воссоединение.
Васька была вся в слезах. Я вытер ее мокрые щеки.
— Ну ты чего, маленькая? — спросил я.
Она замотала головой и зарылась в мои объятия.
А уже через час перед посадкой на рейс домой Кирилл сообщил, что Ядреный снова стал самым популярным по количеству запросов в сверхсети.
Василиса заметила:
— Я всегда знала, что свяжу свою жизнь со звездой.
Ксю подняла взгляд к потолку зала ожидания.
Что? Чужая любовь глаза колет? Но я все равно скажу:
— Спасибо, Ксю.
— Не за что. — Девушка обхватила себя руками, ей было некомфортно. — А можно меня не лечить больше в психушке? Я поняла, что вы нормальные.
Мы все переглянулись.
Альбина сказала:
— Думаю, с этим можно будет что-нибудь сделать.
Ксю заметно расслабилась.
— Не забудьте пригласить на свадьбу. И я хочу всех помнить. Особенно своего защитника.
— Сашка точно будет другом жениха, — пообещал я.
— А Ксю — подругой невесты, — подхватила Василиса.
Все засмеялись.
Альбина заметила:
— А где предложение?
— Не за горами, — улыбнулся я, посмотрев на Василису так, что она смущенно отвела взгляд.
Не за горами. Обещаю.
Эпилог
Логово лис
Василиса
Я смотрела на отношения внутри клана рыжих и думала: «Вот она — настоящая семья». Все такие разные, но все друг за друга. Принимают в семью — так с распростертыми объятиями. Враждуют — так встают стеной.
Мы вошли сюда втроем: Арс, Ксю и я. Нас встречали как звезд спорта, что привезли на родину золотые медали. С плакатами, шарами, кричалками и объятиями.
Мы с Ксю настолько опешили, что не знали, что делать. Однако нас быстро внесли в поток празднования, постоянно обнимая и говоря спасибо.
— Меня в жизни столько не благодарили, — пробормотала Ксю.
Я согласно кивнула.
Алена, мама моего любимого, так крепко стиснула меня в объятиях, что чуть не удушила. Мое плечо стало мокрым. От слез?
— Не плачьте. — Я обняла ее в ответ.
— Ты настоящая пара моего сына, елы-палы, — сказала она, так и не показав своего зареванного лица, крепко удерживая меня в руках.
— Он замечательный, — тихо сказала я в ответ, глядя на Арса среди толпы лис.
Он словно светился, выделялся на фоне всех. И дело не в огненном цвете волос, а в натуре. То и дело слышалось его «ядрен батон», и эта присказка вызывала у меня только улыбку. Оборотень словно магнитом притягивал к себе всех.
Арс должен был пройти через ритуал, чтобы оставить все беды позади. Для этого нас провели в зал с огромным скелетом. Кого? Мамонта?
Откуда они его взяли?
— Это сестры Арсения нашли, — гордо сообщила Алена.
И вот тогда я впервые познакомилась с четырьмя бестиями — сестрами-четверняшками. Одна пила яд как воду, вторая увлекалась бальзамированием, третья читала хулиганские стихи, которые сочиняла на ходу, а четвертая хотела отработать на каждом новый прием.
Все они были одинаковые на внешность, но такие разные по характеру, что он отпечатывался на их лице и выдавался в манере разговора. Поэтому через пять минут общения я уже их различала, вот только имен не запомнила. Но я наверстаю!
Зато Есению, сестру-близнеца Арса, я признала сразу. Она была куда более спокойной, рассудительной, словно в их паре всю бесовщину взял на себя брат, а оставшееся — младшие сестры. К слову, у Есении до сих пор не было парня, а вот у четверняшек — у каждой по возлюбленному. Временному или нет — не знаю, но у меня уже голова пухла от новых лиц.
— Почему они все такие?.. Такие… — спросила Ксю, когда мы смотрели, как Арс прошел сквозь ребра мамонта, чтобы беда осталась позади и не проскочила за ним.
— Такие человечные? — уточнила я.
— Да. Самое подходящее слово. Все не могла подобрать.
Я усмехнулась.
— Потому что они оборотни, — этот ответ был лучшим из всего, что мне пришло на ум.
Ксю задумалась. В ее голове полным ходом шло переосмысление. И я была рада, что сверхи дали ей эту возможность.
За тот укол я простила Ксю. Человек может совершать ошибки, главное, чтобы он мог осознать и исправить их. А она смогла. В самый нужный момент.
* * *
Сафари
— Осторожней! — крикнула я из пикапа, когда Арс обернулся в зверя и побежал в сторону прайда.
Лев сначала не понял, какая напасть на него несется, но, когда осознал, оказался уже с отодран с двух боков.
Арс вернулся победителем. Обернулся прямо при мне, не стесняясь наготы. Он взял вещи из машины и одевался, наслаждаясь моим смущением.
— Со мной тебе не нужно бояться ни одного зверя, ни одного человека, — сказал он. — Ничего.
— А природная катастрофа? — подзадорила я его, стараясь успокоить сердце, которое до сих пор стучало часто-часто.
— И с ней разберусь.
Арс надел штаны и протянул руки ко мне. Здесь, в прерии, он казался мне настоящим царем зверей. Думаю, ни один зверь в округе не посмел бы с этим спорить.
— А с моим шефом? Три дня отпуска заканчиваются. Мне нужно возвращаться на съемочную площадку.
— Я могу
