Рыжий-бесстыжий - Наталья Александровна Буланова
— Ф-ф-ф, ф-ф-ф, м-м-м, — простонал и профырчал он.
Леон так туго замотал его голову бинтами, что парень не мог нормально говорить. То ли случайно, то ли нарочно, чтобы не сболтнул лишнего. Ведь роль отважного героя при смерти должна была сделать свое дело и тронуть девичье сердце. Очень суровое, между прочим, сердце.
И вышло же!
— Сейчас. — Леон по-деловому достал из кармана халата ножницы.
— Пап, можно я? — В дверном проеме показалась дочурка Леона — Зоя.
И не менее по-деловому закатала рукава белого халата. Ей он, к слову, был почти как раз, потому что девчонка, несмотря на свои десять лет, была очень высокой и худой. К страху всех, кроме родителей, она тоже увлекалась медициной.
— М-м-м! — Пациент был категорически несогласен с перспективами.
— Конечно. — Леон с долей гордости передал дочери большие ножницы.
В руках девочки они словно стали еще больше и острее. Саша поморщился под бинтами, но стойко решил выдержать экзекуцию.
— Начни со стопы. Там минимален риск задеть что-либо важное, — учил дочь азам добряк Леон.
А сам при этом встал и наблюдал так, будто становился свидетелем великого открытия. Даже дыхание задержал.
Пациент затих. Вдруг спугнет девчонку криком? Тут даже собственный отец маленького доктора застыл.
— Пап, а если он обернется, то гипс расколется? — Зоя поковыряла пальцем гипсовый сапожок.
— Конечно. — Леон важно кивнул. — Может, на несколько мелких частей, может, пополам.
— А если вставить капельницу в вену, то она выскочит при обороте или останется? — Зоя покосилась на локтевой сгиб пациента.
Рука Саши дернулась.
— Выскочит, — без сомнений поделился Леон.
— А мочевой катетер? — Зоя в этот момент посмотрела отцу прямо в глаза.
— М-м-м! — Тут Санек не выдержал.
С этой докторской семейки станется экспериментировать. Он не согласен!
Однако все дрыганья были бесполезны, когда ноги на «вытяжке». Одна попа вверх подскакивает.
— А ему, Зоечка, нечего бояться. Говорит, что зверя потерял, — сказал Леоном тоном, которым обычно рассказывают сказки.
Девочка скривила губы и по-взрослому скептически посмотрела на пациента:
— Без зверя — и все заживает как на оборотне?
— Вот такие чудеса, — согласился Леон.
— Папа, а как называется такая быстрая заживляющая реакция тела у людей?
— Фантазия, моя девочка. Очень богатая фантазия.
— М-м-м! Ф-ф-ф!
— Пап, что это с ним?
— А это он нас посылает, — глядя в глаза Саше, сказал Леон.
— Куда? — Зоя отложила ножницы.
— Говорит, пообедайте, чаю попейте с тортиком, поспите, а потом ко мне приходите. Тогда бинты и снимете.
Дочь и отец переглянулись и улыбнулись абсолютно одинаково — издевательски. И так же дружно ушли, оставляя Сашу рычать в бинты.
* * *
Здание суда МСО
Арсений
По лицу судьи я сразу понял — мне хана. Не отпустит. Глазенки мстительно блестят, руки перебирают бумаги в поисках доказательств моей вины.
Мой адвокат из кожи вон лез, чтобы убедить присяжных, но судья не давал ему много говорить. Зато стороне обвинения дал полную свободу слова.
— Подсудимый насильник и убийца! — говорил он.
— Протестую. Адвокат истца…
— Протест отклонен! — стучал молотком по столу судья, даже не выслушав до конца.
Я думал, что со смертью Гойи его интересы будет представлять другой оборотень, но теперь мне предъявлены тяжкие обвинения. Вменяют убийство двух и более лиц, насилие и еще черт-те что.
— Ваша честь! — громко сказал я.
Судья вынужден был выслушать, что я скажу.
— Я защищал свою истинную.
И это все, что мне дали сказать. После этого судья словно не слышал. Все читал выдержки из материалов дела, показывал мою запись эфира.
Присяжные очень дружно кивали ему в такт, заставляя думать о том, каждый из них подобран не случайно.
В какой-то момент я понял, что это не бой. Смысла нет размахивать кулаками и мечом. Это спектакль с прописанным финалом.
Тут же начал прикидывать в голове варианты. Мне дадут срок. Поместят в тюрьму. Я подам обжалование, его отклонят.
Я увидел, как судья передал моему адвокату бумагу. По поднятой брови моего защитника понял, что там была записка.
Адвокат сел ко мне за стол, пока выступала сторона обвинения, и шепнул:
— Нам кое-что передали.
— После половины срока я смогу подать на УДО и меня тихо выпустят? — предположил я.
Адвокат удивленно кивнул.
— Это и без записок понятно. Хотят, чтобы я не устраивал шумиху. Но почему?
Я внимательно начал рассматривать зал. Заседание было закрытое, снималось на камеру только для внутреннего архива. Что же не так?
Присяжные? Не всех купили?
Или…
Я перевел взгляд на мужчину позади. Мог ли это быть независимый наблюдатель? К таким прибегали в особо сложных делах, получивших широкую огласку. Он был всегда из независимой коллегии адвокатов. И именно он снимал весь процесс. А у них репутация неподкупных стражей закона.
Так вот оно что!
Надо орать громче.
Я наклонился к адвокату и сказал тихо, чтобы слышал только он:
— Кирилл, тебе нужно успеть громко выложить факты, пока нас не выгонят.
— Выгонят?
— Обязательно выгонят. Но ты должен успеть высказать все. Про истинную, про Гойю, про все. Это наш единственный шанс. Главное — разборчиво.
— Ваша честь, можно слово? — спросил Кирилл.
— Вам уже давали слово. Выступает адвокат обвинения.
Я показал адвокату взглядом на часы на стене. Кирилл тут же понял и не растерялся:
— Из часа заседания обвинение говорило сорок пять минут, ваша честь.
Судья покраснел от злости, бросил быстрый взгляд на наблюдателя и поджал губы.
— У вас минута.
— Спасибо, ваша честь. Подсудимый нашел свою истинную пару, человека. Девушка не сразу ответила взаимностью. Будучи расстроенным, он вступил в спарринг с Гойей, который проходит по делу как жертва. Гойя потерпел поражение и затаил злобу. Когда он увидел, что подруга истинной находится в клинике, где он работал, на проработке памяти, он решил использовать девушек, чтобы обвинить подсудимого. Протаранил машину…
— Протестую. Это не доказано.
— Видео аварии есть в материалах дела.
— Посмотрим сейчас! — Судья тут же нашел, как использовать нашу минуту и не дать говорить дальше.
— Позвольте договорить, ваша честь. — Кирилл не поддался.
Судья сжал зубы, но махнул рукой.
— После аварии Гойя при помощи погибшего Казимира Верхова и двух друзей, Марата Потлого и Григория Мурского, организовал похищение истинной подсудимого и ее подруги с целью насилия, убийства и перекладывания вины на подсудимого.
— Ваша честь, все они мертвы и не могут сказать ни слова! Он может говорить сейчас все что хочет — никто не может это опровергнуть или подтвердить, — сорвалась с места сторона обвинения.
— Возражение принимаю! — Судья облегченно выдохнул.
И тут двери открылись.
— Ваша честь! Есть выжившие, которые могут дать показания, — раздался голос
