Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс
Оберон попытался встать, но покачнулся. Рука всё ещё на плече, кровь не останавливалась.
– Ты… – хрип вырвался, голос искажён болью. – Ты… сука… я…
"Горло. Если противник на коленях, ослаблен – удар в горло. Ребром ладони. Прямо в кадык. Перекроет дыхание. Даст время сбежать."
Я не думала. Не колебалась.
Развернулась, шагнула к нему. Ударила ребром ладони – резко, с вложением всего веса, всей ярости.
Прямо в кадык.
Удар попал точно.
Оберон захрипел – звук страшный, булькающий, как вода в забитой трубе.
Глаза выпучились ещё больше. Руки перехватились с плеча на горло, сжали, пытаясь разжать невидимые тиски.
Не может дышать. Вообще не может.
Лицо начало синеть – сначала губы, потом щёки, потом всё.
Он упал на колени, потом на бок. Корчился, хватая ртом воздух, но только хрипел – тихо, свистяще, жутко.
Я стояла над ним секунду. Две.
Тяжело дыша. Разорванное платье свисало. Тело дрожало – от адреналина, от страха, от шока.
Оберон смотрел на меня снизу вверх – глаза полны шока, боли, невероятности, ярости, бессилия.
Рот открывался и закрывался, как у рыбы. Пытался вдохнуть. Хрип. Свист. Ничего.
Задыхается.
Хорошо.
Пусть задыхается.
Я развернулась, побежала к двери.
Дёрнула ручку изо всех сил.
Заперта. Магией запечатана.
– ПОМОГИТЕ! – заорала я, колотя кулаками в дерево. – СТРАЖА! ОТКРОЙТЕ! ПОМОГИТЕ!
Дверь распахнулась резко, неожиданно.
Я едва не упала вперёд.
Двое стражников ворвались – с мечами наготове, лица настороженные.
Увидели меня у двери – в разорванном платье, окровавленную, трясущуюся. Синяки на запястьях. Грудь обнажена.
Увидели короля на полу – скрюченного, красного, хрипящего, с руками на горле.
Застыли в шоке.
Секунда. Две.
Лица побледнели до мертвенности.
– Она… – начал один, голос дрожал от ужаса. – Она напала на короля…
– Богини… – прошептал второй, роняя меч. Металл зазвенел о мрамор. – Она ударила… она ранила…
Они смотрели на меня. Потом на короля. Потом друг на друга.
Не знали, что делать.
Схватить меня? Помочь королю? Позвать подмогу?
Замешательство. Несколько секунд замешательства.
Достаточно.
Я рванула между ними – низко, быстро, используя их шок.
Проскользнула в коридор.
– ОСТАНОВИТЕ ЕЁ! – хрип Оберона сзади, еле слышный, но полный ярости.
Но я уже бежала.
По коридору, мимо гобеленов, окон, дверей.
Стража бросилась за мной, но я была быстрее – адреналин гнал, страх, отчаяние.
Топот сапог за спиной. Крики:
– СМЕРТНАЯ СБЕЖАЛА!
– ПОЙМАТЬ ЕЁ! ЖИВОЙ!
– КОРОЛЬ РАНЕН! ПОЗОВИТЕ ЦЕЛИТЕЛЕЙ!
Я свернула за угол, спустилась по лестнице – почти упала, руки вцепились в перила, удержали.
Вниз. Вниз. Вниз.
Выбежала в какой-то зал у нижней лестницы – не тот, где был завтрак. Другой.
И врезалась в кого-то.
Сильные руки поймали меня за плечи, не дав упасть.
Я подняла взгляд, готовая драться, кусаться, царапаться.
Элдрин.
Брат короля стоял передо мной, держа за плечи. Он был здесь – у нижней лестницы, будто ждал. Услышал крики, тревогу наверху – понял, что происходит. Встал на пути.
Смотрел на меня – на разорванное платье, оголённую грудь, кровь на губах и подбородке, синяки на запястьях, шее, бёдрах.
Лицо изменилось. Усмешка исчезла мгновенно. Глаза потемнели – зелёные стали почти чёрными.
Челюсть сжалась так сильно, что желваки проступили.
– Он… – начал он тихо, голос опасно тихий, вибрирующий от сдерживаемой ярости. – Он пытался…
Не закончил. Не нужно было. Всё было очевидно.
Я кивнула, не в силах говорить. Горло сжалось.
Элдрин сжал челюсть ещё сильнее. В глазах сверкнуло что-то холодное, злое, древнее.
– Ублюдок, – прошипел он сквозь зубы. – Мой братец – законченный ублюдок.
Он отпустил мои плечи, схватил за руку – крепко, но не больно.
– Пошли. Быстро.
Потащил через зал, к боковой двери, скрытой за занавеской.
– Зачем ты… – начала я, спотыкаясь.
– Потому что это переходит все границы. – Голос жёсткий, полный отвращения. – Он король. Мой брат. Но это не даёт ему права… – Он выругался, не закончив.
Пауза.
– Насиловать гостью. При дворе. После публичного предложения. – Он толкнул дверь, выпуская нас в узкий коридор. – Это не просто неправильно. Это катастрофа. Скандал. Позор для всего Двора.
Мы бежали по коридору, потом по ещё одному. Элдрин знал путь – петлял, сворачивал, вёл через служебные проходы, которых я не видела.
Выбежали в сад через маленькую дверь.
Солнце било в глаза. Запах цветов, травы, земли.
Элдрин повёл меня не по главным дорожкам, а через заросли, к дальней стене, где виднелись небольшие постройки.
Конюшни.
Он быстро оседлал коня – серого, сильного, с умными глазами. Движения быстрые, уверенные, натренированные.
– Залезай, – приказал он.
– Я не умею ездить! – крикнула я отчаянно.
Элдрин застыл на секунду, уставившись на меня с недоверием.
– Серьёзно? – Голос полон изумления. – Ты не… – Он покачал головой. – Боги… люди… такие беспомощные…
Он подсадил меня на коня – грубо, но быстро. Руки сильные, уверенные.
– Держись за гриву! Крепко! Обеими руками! Не отпускай ни на секунду!
Я вцепилась в гриву обеими руками. Грубые волосы врезались в ладони.
Элдрин хлопнул коня по крупу – сильно, резко. Звук удара эхом отразился.
– ХА! БЕГИ! БЫСТРО!
Конь рванул с места.
Я взвизгнула, чуть не слетев назад. Сжала ноги, вцепилась в гриву до боли в пальцах.
– ДОБЕРИСЬ ДО РУЧЬЯ! – крикнул Элдрин вдогонку, голос становился тише с расстоянием. – ЗА НИМ СМОЖЕШЬ СКРЫТЬСЯ! ПРОТОЧНАЯ ВОДА – ГРАНИЦА!
Конь вынес меня через ворота – открытые, незащищённые. Охрана отсутствовала или не успела среагировать.
В лес.
Я не управляла. Просто держалась изо всех сил.
Деревья пролетали мимо размытыми зелёными пятнами. Ветви хлестали по лицу, по плечам – царапали кожу, оставляя тонкие красные полосы. Ветер бил в лицо, вырывая слёзы из глаз, путая волосы.
Разорванное платье развевалось лохмотьями. Холодный воздух хлестал по обнажённой коже груди, живота. Синяки на запястьях пульсировали. Бедро ныло там, где он сжал, оставляя отпечатки пальцев – тёмные, багровые.
Но я была жива.
Свободна.
Вырвалась.
За спиной раздался звук – протяжный, зловещий, пронзительный.
Охотничий рог.
Низкий, вибрирующий звук прокатился по лесу, заставляя птиц взлетать с деревьев с испуганным криком.
Погоня.
Я обернулась, рискуя равновесием. Ухватилась за гриву ещё крепче.
Сквозь деревья мелькали всадники. Десятки. В зелёных доспехах, сверкающих в пятнах солнечного света.
Впереди – Оберон.
Даже на расстоянии я видела его.
Лицо искажённое, красное от ярости и боли. Одна рука держала поводья, вторая всё ещё прижата к горлу. Дышал с трудом – хрипел, свистел, но ярость давала силы продолжать.
Одержимость. Чистая, безумная одержимость горела в
