Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова
За окнами окончательно взошло солнце.
Северный замок ожил.
Каменные драконы на башнях расправили крылья, сбрасывая с них иней. Внутренний сад раскрыл стеклянный купол навстречу утру. В западном крыле сами собой распахнулись окна, выпуская наружу старую пыль и страх. Синий огонь во всех чашах стал золотым, чистым, ровным. Больше не холодным.
Арден выбежал на середину зала, всё ещё держа Рана, и вдруг за его спиной на миг вспыхнули маленькие световые крылья. Он обернулся, попытался их увидеть, закрутился на месте и чуть не упал. Марта ахнула, Каэль шагнул было к нему, но Лика удержала его за рукав.
— Обещали не ругаться, если упадёт.
— Я не собирался ругаться.
— Вы собирались выглядеть так, будто падение запрещено указом главы рода.
Каэль посмотрел на неё.
— Придётся привыкать, что теперь у главы рода есть жена, которая читает его лицо слишком хорошо.
— Придётся, — сказала Лика.
Арден всё-таки упал. Сел прямо на пол, посмотрел на всех снизу вверх и расхохотался.
Зал сначала замер, а потом кто-то из слуг тоже засмеялся. Тихо. Осторожно. Потом ещё кто-то. Смех пошёл по ледяному залу неровной волной, непривычной для этих стен, но такой живой, что Лика почувствовала: именно этого здесь не хватало много лет.
Не власти.
Не порядка.
Тепла.
Каэль взял её за руку. Перстень на пальце Лики блеснул в рассветном свете.
— Добро пожаловать домой, жена драконьего генерала, — сказал он.
Лика посмотрела на Ардена, который пытался научить деревянного Рана летать рядом со своими ещё невидимыми крыльями. На Марту, вытирающую слёзы и притворяющуюся строгой. На золотой огонь, в котором больше не было плача. На Каэля — её сурового, упрямого, живого дракона.
И впервые с того момента, как открыла глаза перед собственным гробом, она ответила без страха:
— Я дома.
