За Усами - Джинджелл Вэнди
Нет, не более очевидным — более реальным. Атилас запоздало осознал свою ошибку, усевшись в сторонке. Когда Камелия обогнула его, сопровождаемая холодной чёрной тенью, и налила Харроу ещё чаю, он увидел, что липкая чёрная тень, прилипшая к ней, проползла через комнату от дверного проёма. Оно разделилось и соединилось в единую форму с такой скоростью, что он только начал подниматься, отшвырнув чашку в сторону, когда лезвие сформировалось над ним и начало опускаться в сторону Харроу.
Харроу издал тихий, сдавленный протест, и Камелия, возможно, краем глаза заметив лезвие, аккуратно встала между Харроу и мечом, высоко подняв вызывающе синий чайник. Это чёрное, лишённое света лезвие ударило со звоном, в то время как Атилас всё ещё едва держался на ногах, липкий от холода, осознавая, что он опоздал спасти её, — но, что удивительно, чайник не разбился.
Чай выплеснулся из носика, и крышка с глухим стуком упала на пол, но чайник остался цел, и Камелия, вырвавшись, швырнула его прямо в голову незваному гостю, оставив за собой дымящийся чайный след. Раздался звук, похожий на удар летучей мыши по старому папье-маше, и чернильная тьма отпрянула. В следующую минуту Камелия схватила Харроу за тощую руку, потащила его за собой, почти продираясь сквозь мебель, и завела его за спину Атиласа как раз в тот момент, когда ножи Атиласа скрестились, когда они поднялись, чтобы встретить сокрушительный удар сверху вниз, которым чернильная чернота пыталась их разрубить.
Атилас почувствовал, как от удара у него подкосились ноги.
Что ещё более важно, он почувствовал лёгкое движение сзади на своём жилете, как будто кто-то указательным и большим пальцами зажал шёлк жилета между ними. Он был лёгким, тяжёлым и опустошающим.
Он не знал, была ли это Камелия или Харроу, и, казалось, это не имело значения для странной, мягко-дикой решимости, которая разлилась по его спине и конечностям от этого небольшого ощущения.
Атилас понял, что потерпел поражение; он смирился с этим и холодно сказал чёрному, безликому существу, из которого по всему полу текло что-то похожее на чернила:
— Тебе придётся постараться, если ты хочешь победить что-нибудь покрепче чайника.
Затем он пнул его в грудь, которая слегка прогнулась, когда он отбросил тварь назад. Атилас вытащил ножи и сделал два быстрых шага вперёд, следуя за чернотой, сохраняя необходимую дистанцию между собой и столкновением цвета и черноты, которым были Камелия и Харроу, укрывшиеся за его спиной.
Он парировал удар на уровне плеча, нацеленный в него чернотой, и переместился влево, увеличив зону досягаемости существа, затем высвободился и нанёс короткий, острый удар в то место, где, по его предположениям, находилось сердце.
Защищать хрупкие вещи было бесполезно.
Существо взревело и отшатнулось, а Атилас двинулся вперёд, ощущая запах чужой крови и победы, его ножи сверкали, острые и твёрдые.
Бессмысленно сохранять жизнь пустякам, которые умрут от ещё одного дуновения ветра.
Щёлк, щёлк, щёлк. Брызги крови, которые шипели в воздухе, но шипели ещё сильнее, когда падали на пол. Атилас снова слегка развернулся влево и отразил шквал быстрых и острых ударов, которые не были чрезмерными и наносились с достаточной силой, чтобы один раз прорвать его защиту, ранив его пониже правой руки.
Этот шквал ударов был направлен на то, чтобы отделить его от Камелии и Харроу, и, возможно, так бы и произошло, если бы Камелия не двигалась вместе с ним, всегда держась вместе с Харроу позади Атиласа.
Существо из Между заметило это и отпрянуло, осторожно двигаясь сначала влево, а затем вправо, и Атилас последовал за ним с такой же осторожностью, чувствуя, как тёплая кровь стекает по его рёбрам с правой стороны. В этот момент осторожного движения он мельком увидел Камелию и Харроу в серовато-зелёном отражении от витрины с антиквариатом на другом конце комнаты — зелень и пурпур камелии почти полностью окутывали тёмную сердцевину, которая была Харроу, пока не стало видно почти ничего, кроме его глаз.
Затем существо нанесло ещё один сильный, рубящий удар, который разрубил бы Атиласа надвое от ключицы до нижней части левого торса, если бы он не был готов к этому и не парировал удар, когда тот обрушился. Это был только первый удар из многих, и Атилас обнаружил, что его сильно отбросило назад, почти к стене, и он снова почувствовал, как Камелия вцепилась в его жилет.
Она двигалась вместе с ним, но медленно: в зеленовато-шалфеевых отблесках Атилас увидел, что Харроу лежит мёртвым грузом. Он не выглядел так, как будто надеялся выжить — не выглядел так, как будто хотел жить. И поскольку внимание Атиласа было отвлечено, существо из Между одним движением вонзило меч в раненый бок Атиласа и его руку.
Камелия ахнула у него за спиной, и Атилас услышал шорох, когда она повернулась или, возможно, упала.
— Камелия! — воскликнул Харроу, и этот звук был больше похож на рыдание, чем на слово.
Атилас, охваченный яростью и раздражением, бросился вперёд, нанеся серию ударов, которые были слишком быстрыми для существа из Между, которое едва успело повернуть свой клинок назад, прежде чем он атаковал. Он увидел и услышал, как длинное лезвие упало на пол, когда его собственные ножи со злобным скрежетом отделили голову существа от его уродливых плеч.
Атилас развернулся, прежде чем голова жертвы успела удариться о землю, и увидел Камелию, стоящую к нему спиной, Харроу, цепляющуюся за её неповреждённый локоть, в то время как её раненая рука была прижата к груди в качестве защиты.
— Всё в порядке, Харроу, — сказала она. Её голос почти не дрожал, и это произвело впечатление на Атиласа. Оглянувшись на Атиласа, она спросила: — Что ты притащил в мой дом?
— Мне кажется, — сказал он, радуясь, что ему удалось на мгновение подавить ярость, которая так недавно бушевала в нём, — что этот вопрос лучше задать твоей протеже.
Её глаза встретились с его, и он понял, что она уже знала об этом.
— Ах, — сказал он, всё ещё слегка задыхаясь. — Вижу, что оговорился.
— Это был я, — сказал Харроу, его глаза остекленели. — Это произошло из-за меня. — Атилас взглянул на мальчика и понял, что согласен. Это было интересно и, возможно, полезно.
— Ты не сделал ничего плохого, — сказала Камелия, всё ещё стоя вполоборота к ним. — Я пойду и приберу здесь. Не уходи домой, пока у меня не будет возможности рассмотреть тебя как следует, Харроу.
Харроу пробормотал
