Хранить ее Душу - Опал Рейн
Ну, по крайней мере, это заставило меня вылезти из постели. Из постели, которую ей совсем не хотелось покидать, и из рук существа, с которым ей очень хотелось продолжать обниматься. Это было «порочное удовольствие»: она убеждала себя, что просто слишком сонная и вялая, чтобы оттолкнуть его, хотя на самом деле это была ложь.
Она вымыла руки, протерла глаза тыльной стороной ладони и вышла. Поняв причину её внезапного бегства, он стоял в коридоре, скрестив руки на груди и преграждая ей путь. На нем была рубашка, и она не смогла сдержать… легкого разочарования.
Пусть он выглядел странно, но, к своему удивлению, ей нравилось его тело. Он был другим, но это лишь добавляло ему той неземной красоты, к которой Рея привыкала всё больше. К тому же она знала, какое оно твердое на ощупь, как сильно сопротивлялись его мышцы, когда она впивалась в них кончиками пальцев.
— Рея, — начал он, но она перебила его, не дав продолжить. Она подняла руку.
— Я еще не готова к этой пытке. — От одной мысли о его руках, скользящих по её коже и оставляющих после себя волнующее покалывание, в животе становилось жарко. — Можно мне сначала поесть? Я дико проголодалась.
Он фыркнул, его сферы на мгновение окрасились в красный, прежде чем снова стать синими.
— Да. Если ты голодна, ты должна поесть. Но ты не выйдешь на улицу, пока мы не закончим и на тебе снова не будет амулета.
— Можешь принести мне малину и ежевику?
Цвет его глаз стал глубже.
— Прости, но кусты малины уничтожены. Мне придется использовать то, что осталось, чтобы посадить семена.
Рея закусила нижнюю губу. Малина была её любимым фруктом в саду. Она кивнула, и он тут же ушел за тем, что удалось собрать.
— Я видел, что ты развесила обереги снаружи, — сказал он через пару минут, пока она запихивала ягоды в рот. Она сидела за столом, а он стоял напротив, явно с нетерпением ожидая, когда она закончит.
— Да, я боялась, что те, которые повесил ты, зачахнут. — Она указала ложкой в сторону короткого коридора. — А еще я повесила их по углам в твоей комнате.
Его голова дернулась, он слегка склонил её набок.
— Правда? Я и не заметил.
— Ну, я подумала, что если Демоны проберутся в дом, потому что обереги в местах, до которых я не дотянулась, завяли, то это удержит их подальше от спальни.
Его глаза вспыхнули ярко-желтым.
— Это было очень мудро с твоей стороны. Мне никогда не приходилось так делать, но уверен, это бы сработало.
Рея моргнула, её брови сошлись на переносице.
— Я думала, твои глаза становятся желтыми, только когда ты проявляешь любопытство или задумываешься.
Он поднял руку, закрывая ладонью светящуюся сферу.
— Нет, цвета могут означать разное. Например, они становятся желтыми, когда я счастлив или горжусь чем-то… как сейчас.
Щеки Реи вспыхнули. Он гордится мной? Черт. С ним так трудно продолжать его недолюбливать. Она с напуском недовольства запихнула в рот последний кусок фрукта — и из-за этого признания, и из-за того, что теперь у нее не осталось оправданий, чтобы не идти в ванну.
После того как она хорошенько отоспалась, согретая его объятиями и разговорами, Рея чувствовала себя гораздо лучше. Он успокоил её по поводу вины и того, что всю жизнь её называли вестницей бед. Но теперь… теперь ей предстояло столкнуться с чувствами, из-за которых она вообще решила сбежать. Ей этого совсем не хотелось. Она бы с радостью зарыла их поглубже под маской безразличия.
Она до сих пор не понимала, осознавал ли он, что именно делал с ней, когда ласкал языком между ног. Что он довел её до оргазма, и что это вообще значит. Насколько это безумно — желать существо, которое, возможно, само не способно на желание? Он явно знал достаточно, но её пугала мысль, что её тянет к кому-то, у кого, может, и гениталий-то нет.
Он не реагировал на неё так же, как она на него, и от этого она чувствовала себя круглой дурой. Да господи, почему мне не плевать? Кроме него, здесь нет никого, кто мог бы её осудить. Ну и что, если она хочет его, а он её — нет? Она не напрашивалась на эти чувства. К черту, давай просто покончим с этим.
Ей придется научиться с этим справляться. Принимать ванну придется и дальше, так что нужно просто приучить свое тело не реагировать. Звучало это куда проще, чем было на деле.
— Рея, — предостерег он, когда она, положив ложку в миску, замерла на месте.
— Ладно! — Она оттолкнулась от стола и вскочила на ноги. — Идем смывать мой «человечий запах».
Она наблюдала, как он готовит место: зажигает свечи, отблески которых заставляют кристаллы сверкать. Он бросил новые сушеные травы в грубо сработанную металлическую чашу, наполняя воздух сладким ароматом благовоний. Затем он когтем полоснул себя по запястью, принося в жертву несколько капель крови, чтобы сотворить воду — та заполнила ванну, исходя паром.
Он опустился на колени у изголовья длинной овальной деревянной лохани, достаточно большой, чтобы вместить даже его исполинское тело. Он ждал, пока она наберется храбрости, разденется и залезет в воду, глядя на неё своими синими светящимися сферами, которые в полумраке всегда казались ей еще красивее. Это просто ванна. Всего лишь ванна. Нет повода заводиться.
Она быстро скинула платье. Прикрываясь руками, словно он и так не собирался всё это видеть и трогать, она подошла и шагнула в воду. Рея присела, погружаясь целиком, а затем вытянула ноги, оставив их слегка согнутыми. Благодатное тепло окутало её, пытаясь расслабить напряженные от тревоги мышцы.
— Если тебя не смущает мой вид, ничего, если я закатаю рукава? — спросил он, и в его голосе проскользнули нотки неловкого юмора. — Хлопотно потом переодеваться, чтобы их высушить.
Сердце в её груди едва не пустилось вскачь.
— Всё нормально, — ответила она дрожащим голосом, откидывая голову назад, чтобы намочить волосы.
Она услышала шорох ткани, а затем знакомый чавкающий звук — он окунул пальцы в густое масло. По тому, как её левая грудь подрагивала в воде, она понимала, насколько сильно колотится сердце. Сделав глубокий
