Дракон в разводе - Элисса Тир
– Игнита, – ответил Альдор, и его голос был спокоен, как поверхность ледникового озера. – Ты привела в мой дом чуму. Ты знаешь, чем это закончится.
– О, знаю! – засмеялась она. – Это закончится тем, что Аэрия и все, что в ней есть, включая твою человеческую игрушку, превратятся в чистый лист. А потом на этом листе я напишу новую историю. Мою историю. И начну я с того, что верну тебя, Альдор. К реальности. К силе. Ко мне.
Она была уверена в победе. Смертельно уверена.
– Маэльтро, – обратилась она к своему спутнику. – Покажи ему.
Существо медленно подняло руку – вернее, нечто, напоминающее руку, выскользнувшую из складок балахона. Оно было черным, как обсидиан, и иссеченным мерцающими рунами. Оно не сделало никакого жеста. Оно лишь указало на дальний, необитаемый скалистый выступ в стороне.
И выступ изменился. Он не взорвался, не расплавился. Он просто перестал быть тем, чем был. Камень превратился в стекло. Стекло – в пар. Пар сконденсировался в воду, вода замерзла в идеальную сферу льда, которая треснула и рассыпалась в облако серебристой пыли. Все это произошло за несколько секунд, в абсолютном молчании. От выступа не осталось ничего. Даже воспоминания о его форме, казалось, то стерлось из воздуха.
Это была не разрушительная сила. Это было отрицание. Стирание. Перезапись.
– Видишь? – прошипела Игнита. – Никакие стены, никакая магия не устоят. Он может просто решить, что тебя нет. И тебя не будет.
Страх, холодный и рациональный, сковал Альдора. Это было хуже, чем он мог представить. Но он не дрогнул.
– Тогда зачем тебе эта демонстрация? – спросил он. – Если он так всемогущ, почему бы ему не стереть Аэрию с лица земли прямо сейчас?
– Потому что я хочу, чтобы ты видел, – ответила Игнита, и в ее голосе зазвучала патологическая жажда триумфа. – Я хочу, чтобы ты понял всю глубину своего поражения. Чтобы ты умолял. Чтобы твоя человеческая игрушка плакала. А потом я, может быть, пощажу ее. Если ты вернешься ко мне.
Это был ее истинный мотив. Месть. Унижение. Она хотела сломать его дух прежде, чем уничтожить тело.
– Этого не случится, – сказал Альдор. – И ты не подойдешь к Аэрии.
– И кто мне помешает? Ты? – Игнита фыркнула. – С твоей больной лапой?
Альдор не ответил. Он расправил крылья во всю их мощь и издал рев. Это был вызов, сконцентрированный в звуковой волне. Рев Лорда Теней. Того, кто повелевал камнем и льдом. Воздух содрогнулся, с ближайших скал посыпались камни. Это был сигнал. И вызов.
Маэльтро, казалось, даже не обратил на это внимания. Но Игнита взревела в ответ, и ее огненное дыхание вырвалось навстречу – не к Альдору, а к склонам под ним, пытаясь вызвать лавину, чтобы отрезать ему путь к отступлению.
Это был не бой в привычном смысле. Альдор не пытался атаковать артефактора – это было бы бесполезно. Его целью была Игнита. И задержка. Каждую секунду, которую он выгадывал, была драгоценна для тех, кто работал внизу.
Он нырял, уворачивался от струй пламени, использовал свои знания воздушных потоков, чтобы оставаться неуловимым. Он атаковал Игниту градом ледяных осколков, сформированных из влаги в воздухе, и ударами сжатого звука, которые заставляли ее на мгновение терять ориентацию. Он дрался как раненый зверь. Яростно, умно, отчаянно.
Игнита, ослепленная гневом и уверенностью в победе, бросилась за ним в погоню, забыв на время о своем тихом спутнике. Они кружили в небе, две искры – одна черная, одна медная – на фоне багровеющего заката. Альдор чувствовал, как боль в крыле нарастает, превращаясь в огненную ломоту. Он терял скорость. Но он видел, как Игнита тоже устает, как ее движения становятся менее точными. Он заманивал ее все дальше от Аэрии, в лабиринт узких ущелий, где преимущество большого размаха крыльев сводилось на нет.
Маэльтро же не участвовал в погоне. Он медленно, неотвратимо продолжал двигаться к Аэрии. Его интерес, казалось, привлекала не драка, а сама крепость. Тайна, которую она в себе хранила.
Внизу, в Аэрии, Элис, Борк и Келл работали как одержимые. Гул битвы доносился снаружи приглушенными раскатами, заставляя камни под ногами слегка вибрировать.
– Быстрее, старина, быстрее! – кричал Борк своему главному голему, вгоняющему последний кристалл в потолок Зала Сердца. – Он дерется там один, покупает нам время песнями и плясками!
– Все каналы проверены! – докладывал Келл, его пальцы летали над светящейся панелью с картой сети. – Сопротивление в норме. Кристаллы заряжены. Но, госпожа, центральный резонатор требует тончайшей настройки. Малейшая ошибка в частоте…
– Я знаю, – сквозь зубы сказала Элис. Она стояла перед огромным, многослойным кристаллом в центре зала, подключенным к сети десятками серебряных нитей. Ее задача была самой сложной: прочувствовать "сердцебиение" зарождающегося поля и "настроить" резонатор на правильную "ноту" стабильности. Для этого не было приборов. Только ее интуиция, подкрепленная месяцами изучения теории и ее связью с Аэрией. С тем самым "дыханием", что она почувствовала раньше.
Она закрыла глаза, положила ладони на холодную поверхность кристалла. И погрузилась внутрь. В энергетическую сеть, что теперь оплетала крепость. Она чувствовала потоки силы. Медленные, мощные, как кровь в жилах гиганта. Они были нестройными, хаотичными. Ей нужно было найти среди этого хаоса ту самую базовую, нерушимую частоту. Частоту самого бытия этого места. Частоту камня, который помнил рождение гор. Частоту льда, что хранил тишину веков. Частоту тихого мужества Лиранель и упрямой верности Келла. И частоту яростной, одинокой решимости Альдора, который прямо сейчас сражался за них в небе.
Она искала. Слушала. Вкладывала в поиск всю свою волю, всю свою тоску по дому, которая превратилась в любовь к этому новому дому, всю свою ярость на Игниту, всю свою надежду.
И нашла.
Тихий, чистый, невероятно устойчивый гул. Как отзвук колокола, ударившего в начале времен. Частота Аэрии. Частота дома.
– Вот! – выдохнула она и мысленно, через кристалл, «потянула» за эту частоту, заставив резонатор вибрировать в унисон.
Кристалл в ее руках вспыхнул мягким, молочно-белым светом. Свет побежал по серебряным жилам, врезанным в стены, зажигая один кристаллический узел за другим. По всей Аэрии загорались крошечные звезды, образуя тот самый сложный, фрактальный узор "Геометрии Гармонии". Воздух затрепетал, наполнился тихим, высоким звоном, как будто тысячи хрустальных бокалов запели разом.
– Есть контакт! – закричал Келл. – Поле формируется! Но ему нужна энергия!
