Игла. Сказ о сердце Кощеевом - Елена Анатольевна Кондрацкая
– Кощеюшка, ты забыл поблагодарить Баяна за то, что он убил твоего зайца, – напомнила она громким шёпотом.
– Отстаньте! – закричал Дар, по щекам его текли слёзы.
– Заботливый брат поймал тебе ужин, а ты и спасибо сказать не хочешь?
– Не хочу! Ты убил моего друга!
– И ты скажешь за это спасибо, – улыбнулась Забава.
– Нет!
Тяжёлый сапог Баяна впечатал щёку Дара глубже в землю, и тот заскулил.
– Думаешь, что лучше нас, гадёныш? – прошипел Баян. – Отвечай!
Дар продолжал скулить, обливаясь слезами.
– Отвечай! – гаркнул Баян.
– Нет! – выдавил Дар. – Нет! Нет! Не лучше!
– Тогда скажи «спасибо», – облизнулась Забава и подвинула зайца ближе к лицу Дара. – За вкусный ужин. Скажи! Скажи! Скажи!
Корни зашевелились, сжали Дара с новой силой, вминая в землю и обещая переломать кости.
– Ну же! – заорала Забава, хватая Дара за волосы. – Говори!
– С-спасибо, – захлёбываясь слезами, просипел наконец Дар, хотя едва ли мог говорить.
– За вкусный ужин, – подсказал Баян.
– За в‐вкусный ужин.
– Из моего друга.
– Из моего д-друга.
– Ну и придурок, – захохотал Баян и убрал ногу с лица Дара. – Пойдём отсюда. Когда он сдаётся, становится совсем неинтересно.
Они со Славной направились в сторону леса, корни отпустили Дара и исчезли в земле, но он так и остался неподвижно лежать. Забава задержалась.
– Надеюсь, не забыл, Кощеюшка? Хоть слово скажешь матери, – прошептала она, глядя на Дара своими огромными белыми глазами, – мы тебя убьём. Как этого зайца. Или похуже.
Дар только и сумел, что кивнуть.
Игла, потрясённая до глубины души, с трудом сумела оторвать взгляд от его покрытого грязью и кровью лица, когда рядом зажёгся новый кристалл. Она не хотела смотреть, сидела на полу, шорами сложив ладони у лица. Сердце предчувствовало слёзы. Она не хотела смотреть. А кристалл смиренно ждал, пока она обратит на него внимание. Игла втянула носом воздух и медленно выдохнула, стараясь успокоиться. Мысли метались в голове: всё, что она сейчас наблюдала, что знала до этого, всё… Игла положила ладонь на каменный пол.
– Ты не пропустишь меня дальше, пока я не посмотрю? – спросила она.
Гул прошёлся по её телу – таковы правила. Место не хотело ей показывать всё, что она увидела, но оно не может поступить иначе. Так велела Славна – она тут хозяйка. Игла судорожно вздохнула и подняла взгляд.
Это снова был Дар. Гораздо старше прежнего, но ещё с мягкими, юношескими чертами лица. На вид – не больше восемнадцати. Он стоял на горбатом мосту через неглубокую, но быструю реку, опирался на деревянные поручни и нервно мял в руках жёлтую веточку льнянки, уставившись на тёмную воду. За его спиной разгорался маковым цветом закат.
Услышав что-то, Дар обернулся:
– Ласка?
– Серьёзно? Ты думал, что она взаправду явится на встречу с тобой? – У схода моста стояла Славна, сложив руки на груди. Дар поморщился, и развернулся было, чтобы уйти, но на другом берегу его ждали Баян и Забава.
– Это было очень глупо с твоей стороны, Кощеюшка, – покачала головой Забава. – Ласка сбежала, как только мы рассказали ей, кто ты такой. Ты правда думал, что сможешь спрятать её от нас?
– Просила передать, что не хочет тебя знать, – кивнул Баян.
– Что вы с ней сделали? – Дар побледнел, судорожно сжимая льнянку. А Славна надменно рассмеялась.
– Мы… – начала было она, но Забава её перебила.
– Мы придумали для тебя новую игру! – Она радостно хлопнула в ладоши. – На самом деле всё придумала я! Но это неважно! Главное, что игра очень-очень интересная! Мы та-а-ак долго готовились!
Дар побледнел, стиснул зубы и взмахнул рукой, в которой вспыхнуло пламя, и приготовился обороняться. Но Славна за его спиной оказалась быстрее. Деревянный мост ожил, зацвёл алыми бутонами, оплёл тело Дара когтистой лозой. Дар успел превратить в пепел несколько стеблей, но Забава и Баян не дремали. Баян в два шага подлетел к Дару и со всей силы ударил под дых. Тот перегнулся пополам, задохнувшись от боли. А Забава уже мощным потоком воздуха подкинула его над землёй, лишая опоры и помогая стеблям Славны окончательно обездвижить Дара. Острые шипы впивались в шею и запястья, рвали одежду, но он не сдавался, пытаясь высвободиться. Скованные запястья не позволяли делать пасы и творить огненные чары, но он почти коснулся ножа на поясе. В тот же миг Славна щёлкнула пальцами, и стебли рванули Дара в разные стороны, растянув руки и ноги, лишая даже шанса на освобождение.
– Это тебе не понадобится, братец, – цокнул языком Баян, забирая клинок у него из ножен. Баян сильно изменился: оброс густой русой бородой, набрал веса и стал походить на медведя.
– А нам – очень даже! – Забава взяла нож в руки и придирчиво осмотрела. – Ого! Выглядит дорого! А ты знаешь толк в безделушках, Кощеюшка.
– Встречает нас так, будто не скучал, – хмыкнула Славна, останавливаясь напротив Дара и с отвращением глядя ему в лицо. Она тоже стала выше, взрослее и шире в плечах. Тяжёлая коса теперь доставала ей до самых пят. – Думал, спрячешься на окраине Чароградского княжества, затеряешься в глуши, так мы тебя не отыщем?
Только Забава почти не изменилась: всё такая же худощавая, длиннорукая и нескладная, как подросток.
– Он по-прежнему считает, что особенный, – ухмыльнулся Баян.
– Наша мать всё для этого сделала, – скривилась Славна, и шипы сильнее впились в кожу, но Дар почти не дрогнул и упрямо не проронил ни звука. – Помнишь? Всё время твердила, что, в отличие от нас, твоё сердце полно любви. За что ты его получил, такое сердце, а? – Её глаза вдруг наполнились слезами обиды, но она их зло смахнула и схватила Дара за подбородок. – Почему ты его получил, а мы нет!
– Это совершенно несправедливо, – закивала Забава, выковыривая остриём ножа грязь из-под ногтей. – И мы решили это исправить. – Она протянула руку, уронила клинок на грудь Дара, плотоядно улыбнулась и проговорила нараспев. – Нет сердца – нет любви. Ни-че-го нет. – Она моргнула и прошептала. – Всё честно.
Лезвие вошло в плоть, и Дар уже не сумел сдержать крика. Забава засмеялась и надавила сильнее. Стебли зашевелились, поползли по телу и нырнули в рану, помогая вскрыть грудную клетку. Дар вопил от боли, но не мог даже пошевелиться. На мост рекой полилась кровь, захрустели, выворачиваясь, рёбра. Чары сестёр сетью опутали его, не давая ни провалиться
