(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр
Звон колокола на фасаде дома оповещает об обеде. Внутри все сжимается: одновременно надежда и тревога. Надеюсь, что за столом это гнетущее чувство наконец уйдет или притупится разговорами. Но тревожит мысль: придется извиняться перед семьей Терманут за мое отвратительное поведение.
— Простите, что заставил вас ждать, — говорю, входя в обеденный зал с опозданием. Окидываю взглядом присутствующих и расстраиваюсь: только родители невесты. Гермины и Алекса нет.
— Фрэджа, как чувствует себя Гермина? — обращаюсь к будущей теще.
— Я не знаю, ваше сиятельство. Гермина заперлась и не выходит из спальни, — виновато отвечает она.
— Полагаю, это моя вина. Пожалуйста, приступайте к обеду, а я пойду поговорю с будущей супругой.
Призываю последние капли хладнокровия. Алекса за его неявку хочется стукнуть. Может, хорошая взбучка поможет? Поравнявшись с его покоями, резко открываю дверь, готовый предъявить претензии. Но брат спит, и на его юношеском умиротворённом лице — ни тени беспокойства. Смиренно отступаю.
Иду ко второй персоне, не явившейся на обед.
— Гермина, пожалуйста, открой дверь. — Три коротких стука. — Нам нужно поговорить. Я хочу видеть твои глаза.
Тишина. Ни шагов, ни звуков.
Стучу настойчивее:
— Гермина, откройте. Вам все равно придется выйти. Почему бы не сейчас?
Снова тишина. Сердце пропускает пару ударов, в голову лезут страшные мысли. Вдруг она решилась на крайние меры, поняв, что не сможет жить с нелюбимым? И в этом виноват я. Я напугал ее.
Тревога разгоняет пульс.
— Гермина, открывайте, иначе я выбью дверь! — иду на крайние меры.
Минуты текут бесконечно. Никто не отвечает. Зову слуг, и мы принимаемся выбивать дверь. Тщетно.
— Господин, мы несем бревно. Будем использовать как таран, — докладывают подоспевшие конюхи, кучер и садовник.
Замечаю у окна барона и баронессу — они молча наблюдают за суетой. Фреджа белая как мел, вот-вот упадет в обморок, опирается на грозно насупившегося мужа.
Стараюсь сохранять хладнокровие, но внутри молюсь: только бы нежная Гермина не натворила бед. Я себе этого не прощу.
Работаем слаженно. Слуги раскачивают бревно, я веду отсчет.
— Один! — кричу, и дверь с треском поддается.
Первым влетаю в спальню. Мрак. Шторы задернуты, полог балдахина опущен. Бросаюсь к кровати — пусто. В ванную — никого. Рву шторы, заглядываю в каждый угол. Пусто.
— Обыщите все! — кричу слугам.
Они кидаются переворачивать комнату вверх дном.
Стою посреди этого хаоса, ловлю сочувственные взгляды и чувствую, как закипаю.
— Кто и когда последний раз видел баронессу? — обращаюсь к сбежавшимся слугам.
— Ранним утром, часов в семь... — Вчера вечером... — наперебой отвечают они.
— Около девяти, — подает голос та самая горничная, что говорила мне про «не беспокоить».
Подхожу к ней вплотную, пылая яростью. Девушка сжимается, пятится.
— Ты! Это ты сказала, что баронесса просила не беспокоить! Когда она тебе это сказала? Во сколько?
— Это не она сказала, а графиня.
— Графиня?
— Да, графиня Хальбаум, — пищит служанка, трясясь от страха.
— Я каждое слово должен из тебя вытягивать?! Рассказывай все как было!
— Я не присутствовала при разговоре. Единственное, что знаю: графиня зашла попрощаться. Баронесса попросила меня найти большой сундук для вещей, которые хочет отдать сестре на прощание. Я отыскала и отправила Робера и Пепе отнести сундук, а потом они же грузили его в карету. Минут через пять я пошла узнать, не нужно ли еще чего, но графиня уже подходила к лестнице и сказала, что баронесса просила не беспокоить, легла отдохнуть.
Все внутри закипает. Так и хочется крикнуть, что все, кто верит Эстерлине, — идиоты. А возглавляет эту процессию мой братец.
— О, ваша светлость! — рыдает Фреджа, протягивая ко мне руки. — Прошу, не сердитесь на Гермину! Это Эстерлина выкрала ее, убедила бежать! Сама Гермина ни за что бы не пошла на такое!
— Я знаю, баронесса. — Сжимаю зубы. — Я обязательно верну невесту.
Умолчав, что к младшей баронессе у меня тоже есть вопросы.
— Вы знаете, где живёт Эстерлина? — спрашиваю у родителей.
Оба отрицательно качают головами.
— Кучер, возивший Эстерлину, уже вернулся? — обращаюсь к слугам.
— Нет, — робко отвечает конюх.
— Ясно. Как только вернется, живо сообщите мне. И подготовьте новую карету.
Сжав кулаки до хруста, направляюсь в кабинет. Ну Эстерлина! Ну пройдоха! Даже уезжая, умудрилась устроить переполох.
Мысли мечутся: гнев, обида, и где-то глубоко — странное, почти болезненное уважение к ее дерзости.
Глава 27. Ловушка для двоих
Около пяти часов дня тройка лошадей замедляет бег перед моим особняком. Высокий дракон выскакивает из фаэтона прежде, чем тот полностью останавливается. Я довольно ухмыляюсь и, задернув штору, отхожу от окна. Ловушка захлопнулась.
Сердце колотится где-то в горле — смесь адреналина, азарта и чего-то еще, чему я боюсь дать название. Быстро выбегаю на лестницу, перегибаюсь через перила и кричу дворецкому:
— Тривон, маркиз прибыл! Не забудь наш план!
Едва я успеваю предупредить его, как на дверь обрушиваются такие оглушительные удары, что кажется — она вот-вот слетит с петель. Я прячу улыбку и скрываюсь в спальне, предусмотрительно оставив дверь чуть приоткрытой.
— Добрый день, маркиз. Госпожа ожидает вас, — голос Тривона звучит невозмутимо, словно к нам не врывается разъяренный дракон, а заходит сосед за чашкой чая.
— Где моя невеста?! Где баронесса?! — рычит Джодэк, и от этого рыка у меня мурашки бегут по коже.
— Маркиз Костэр, следуйте за мной, — все так же спокойно отвечает дворецкий.
Но у Джодэка явно нет той ледяной выдержки, какой наделен Тривон. Я слышу тяжелые, стремительные шаги по лестнице. Нет, это не шаги — это бег. Он перепрыгивает через несколько ступеней, и с каждым его движением мое сердце бьется все быстрее, а улыбка становится шире.
— Гермина! Где ты?! — гремит его голос на площадке второго этажа.
Я выглядываю в щелку и вижу его — растерянного, злого, мечущегося перед тремя дверями. Такой знакомый и такой... желанный.
— Хватит вопить, Джодэк, — откликаюсь я с наигранным недовольством. — Иначе все соседи сбегутся в мой особняк.
Слышу, как открывается и закрывается одна дверь, потом вторая. Он рядом. Еще пара секунд — и он войдет.
Делаю глубокий вдох, пытаясь усмирить бешеный пульс. Адреналин кипит в крови, предвкушение сладкой дрожью разливается по телу.
— Проклятье! Хватит играть со мной в прятки! — он распахивает дверь моей спальни и влетает внутрь.
Я стою за дверью, у него за спиной. Мгновение — и я дергаю за шнурок. Раздается хлопок. Джодэк резко разворачивается и успевает вдохнуть
