Хранительница источника - Eaterina
Посадив птицу на спинку стула и умывшись в раковине, принялась за поздний ужин. Несколько крошек предложила «добыче» Хрусталя — она не отказалась от угощения. При свете я смогла рассмотреть чёрные перья с пестринками и желтоватый клюв. Интересно, кого Хрусталь сумел поймать?
Попыталась прикоснуться к повреждённому крылу, но птица недовольно закричала. Кажется, моим лекарским знаниям она не доверяла.
— Тише, весь дом перебудишь, — шёпотом отругала я её. — Не буду я тебя трогать, оставлю до утра. А то мало ли, что натворю.
Хрусталь недовольно фыркнул от своей миски — уж больно много внимания каким-то посторонним пернатым. Мне даже стало весело — охотник и добыча вынуждены мириться, потому что находятся под одном кровом.
В этот миг магические лампы вспыхнули ярче, дверь, ведущая в жилые комнаты, распахнулась и на пороге появился господин Дей. Наверное, я подняла его из кровати, так как вместо привычного, застёгнутого на все пуговицы сюртука и жилета он красовался в одной рубашке.
Рука тут же потянулась прикрыть птицу от внимательного взора.
— Вы опять притащили чужака в дом, девица Тенна? — словно и не было никакой ссоры, спросил господин Дей.
— Просто Хрусталь ранил птицу, и мне необходимо позаботиться о ней.
Маг только вздохнул.
Поймал он птицу достаточно быстро. Повертев её в руках, заявил:
— Перед нами редкий чёрный скворец. Есть некоторые характерные признаки. Но не это сейчас главное. Как я понимаю, вы хотели потренировать свои лекарские способности на несчастном создании?
— И вовсе эта птица не несчастная, — надулась я.
— Конечно, конечно. — Господин Дей повернулся ко мне спиной и вышел из кухни со скворцом в руках. Напоследок он бросил через плечо: — Если вздумаете в садовый фонтан запустить акулу, которую поймает ваш малолетний охотник, предупредите заранее, а то, боюсь, наши садовники вашего энтузиазма не выдержат.
Злость вернулась с новой силой.
Я швырнула стакан на стол с такой силой, что он обиженно зазвенел и едва не скатился на пол. Перед глазами всё поплыло, а дышать стало очень трудно.
— Ты…
Яростное шипение, казалось, доносилось из каждого уголка просторной кухни. Стало очень жарко и отчего-то запахло горелым деревом. Почудилось, что по ноге провели ледяными лезвиями, но это ощущение тут же пропало. Зато ощущение жара сменилось чувством, что я переполнена и вот-вот разорвусь, если не найду способ избавиться от чего-то лишнего.
Последний вдох — и дальше даже воздуху некуда будет проникнуть внутри меня. Но страха не было, лишь желание поскорее освободиться.
Задержала дыхание — и медленно погрузилась в спасительную темноту.
Возвращаться было тяжело.
Дороги не было, и только силуэт большого зверя, очень осторожно, как кошка, ставящего лапы на землю, оставался путеводной звездой.
Я чувствовала прохладную руку на лбу. Чувствовала, как топчутся по мне маленькие лапки. Слышала, как хлопают рядом птичьи крылья. Но шагнуть самой в этот живой, настоящий мир из душного марева беспамятства не могла.
Иногда доносились чужие и знакомые голоса, обрывки фраз или мелодий. Смысл их ускользал, хотя всё вроде было понятно.
— … сильный выброс силы… так не должно было быть — слишком рано… только ждать и подпитывать…
Мне бы закричать, но я даже глаз открыть не могла. От бессилия хотелось плакать — даже слёзы сейчас не подчинялись. Оставалось только ждать.
Ждать…
Как в засуху — дождя. Как в холода — солнца. Как в долгом плавании — далёкого берега.
Я словно плыла на покачивающейся лодке, и невидимые волны напевали, всё чётче выговаривая слова:
«Просыпайся, моя дочь,
Открывай скорей глаза.
Слишком долго длилась ночь,
Уж зарделись небеса.
Ждёт тебя сиянье дня.
Ты ж всё спишь, его забыв.
Просыпайся, дочь моя,
С новой силой в мир иди».
В какой-то момент я не выдержала и рванулась вперёд, чтобы увидеть, кто же это поёт.
И очнулась.
Была ночь. За окном тускло мерцала стареющая луна. Казалось, она улыбается мне, радуется, что я пришла в себя.
Попыталась пошевелиться — и поняла, что на груди лежит Хрусталь. Но даже если бы не он, я бы всё равно не смогла подняться — руки и ноги совершенно меня не слушались. Только головой получилось покрутить — и то с трудом.
Рядом с кроватью, в которой я лежала, в кресле спала Ванара. Кажется, пока я находилась в беспамятстве, горничные дежурили около меня. И это их руки я чувствовала на лбу.
Тогда кто говорил, что нужно ждать? Голоса явно были мужскими.
«Ты пришла в себя? — прервал мои размышления проснувшийся Хрусталь. — Молчи, просто думай, я тебя услышу».
«Да, пришла».
Очень хотелось его погладить, но руки были слишком тяжёлыми, чтобы я могла их поднять.
Котёнок понял моё желание и сам поднырнул под ладонь, а потом вернулся на своё прежнее место.
«Ты очень долго не приходила в себя. Я беспокоился. Не зря бабушка-кошка велела мне присматривать за тобой. Сил привести тебя в чувство мне, конечно, не хватило, зато я смог позвать твоего двуного. И уже он тебя спасал».
«Спасал? От чего?»
«Не знаю. Он сам расскажет».
Хрусталь точно что-то знал, но предпочёл промолчать, а у меня совсем не было сил допытываться.
«Попить бы. И поесть — я голодная».
Котёнок деловито задрал хвост и прыгнул на колени к Ванаре.
— Ох, Хрусталь! — тут же проснулась она. — Ты чего шалишь? Хозяйка твоя… — Она бросила взгляд на меня и обрадовалась. — Девица Тенна! Вы пришли в себя! Нужно попить. Господин Дей приготовил особое укрепляющее снадобье. Что же это я? Надо его срочно позвать!
Она торопилась сделать и сказать всё и сразу и металась от кровати к двери, а пить хотелось всё сильнее. Наконец, Хрусталь просто укусил её за руку. Девушка вскрикнула и только тогда обратила внимание на меня. С трудом одними губами я прошептала «Пить».
Укрепляющее снадобье оказалось прохладным, с лёгким мятным ароматом. Его было слишком мало, чтобы утолить жажду, но Ванара позволила мне проглотить ровно три ложки и отставила его в сторону.
— Я позову господина Дея, а вы, девица Тенна, постарайтесь ничего не натворить за это время. Ох, и тяжко с вами приходится.
Она выскользнула за дверь, и я осталась наедине с котёнком. Точнее — теперь-то я была уверена в этом
