Фейридейл - Вероника Ланцет
– И за что он дал тебе тысячу долларов? Это бессмысленно, – замечает Эллисон.
– Он пишет, чтобы у меня было все необходимое, пока я не доберусь до Фейридейла.
И это еще не все.
Мистер Воан также сообщает, что родственники – сводные брат и сестра. Но, судя по их возрасту…
С трудом сдерживаю вздох, осознав, что я не только незаконнорожденная, но и, скорее всего, плод измены. И там будет его жена.
Нет, я не могла поехать, зная, что буду нежеланной гостьей.
Но мистер Воан уверяет меня в обратном.
– «Семья желает познакомиться с вами как можно скорее», – вслух читаю я.
– Так ты поедешь? – спрашивает Эллисон, вырывая меня из оцепенения. – Ты обязана! Если он дал тебе тысячу долларов на мелкие расходы, кто знает, что еще кроется в завещании?
– Даже не знаю… – бормочу я, неуверенность терзает меня.
Добравшись до конца письма, перечитываю его еще раз, и меня охватывает неприятное чувство, но я не могу понять, какое именно.
Тысячи вопросов одновременно проносятся в голове.
Почему сейчас?
При жизни отец никогда не стремился связаться со мной, так зачем ему утруждаться и включать меня в завещание?
Но самое главное, как мистер Воан выследил меня в Сент-Расселе? Как узнал, где я живу, если только…
– Должно быть, он следил за мной, – шепчу я, быстро моргая, чтобы прогнать внезапные слезы.
Мой отец, этот Лео Пирс, знал, где я находилась все это время. Но все равно оставил меня на воспитание незнакомым людям, бросил совершенно одну в огромном мире.
Эта мысль приводит меня в замешательство.
Вместо радости от того, что у меня появилась еще одна семья, что я, возможно, унаследую неплохие деньги, я чувствую только беспокойство.
Но воображение уже не остановить.
Деньги на обучение. Зачисление в Сент-Рассел. Неужели все это тоже было фарсом? А сестры в курсе?
Я всегда задавалась вопросом, почему именно я. Почему только мне все оплачивали, в то время как другие могли только мечтать хотя бы о половине?
Но тогда я решила, что подаю большие надежды и заслужила все сама. Теперь… меня одолевают сомнения.
Эллисон забирает письмо у меня из рук и быстро читает его от начала до конца.
– Он говорит, что присутствовать на оглашении завещания обязательно. – Она делает акцент на последнем слове – слове, которое я пропустила, витая в собственных мыслях.
– А если я не приеду?
– Может быть, они не смогут его зачитать? Что, если таково условие оглашения?
– Ты права, – вздыхаю я.
Но прежде чем принять какое-то решение, я обращаю внимание на другой конверт и футляр для драгоценностей.
– Только не говори, что они прислали еще и дорогущее украшение, – стонет Эллисон. – Твой отец, видимо, был чертовски богат.
Я ничего не отвечаю и осторожно открываю коробочку, почти опасаясь увидеть ее содержимое.
И, как и подозревала, украшение стоит целое состояние.
Это брошь в виде лебедя, инкрустированная бриллиантами, – по крайней мере, я думаю, что это бриллианты. Задняя часть полностью выполнена из золота, а передняя часть – из чего-то похожего на белый фарфор.
Когда мои пальцы касаются гладкой, роскошной поверхности, по спине пробегает дрожь узнавания – словно я проделывала то же самое бесчисленное количество раз.
Мы с Эллисон с благоговением смотрим на маленькое украшение, прекрасно понимая, что, вероятно, никогда в жизни не видели ничего более прекрасного.
Но по мере того, как шок проходит, меня охватывает небывалое разочарование.
Пускай передо мной и открывались замечательные возможности, я всегда считала, что заслужила все сама. Да, удача сыграла не последнюю роль в этом уравнении, но я тоже делала все возможное ради своего будущего.
Письмо от мистера Воана, деньги, а теперь и бесценная брошь, на которую я смотрю, говорят мне о том, что все мои достижения были не более чем продуманным вмешательством.
– Открой письмо. – Эллисон передает мне последний конверт.
Трясущимися руками я разрезаю бумагу и случайно задеваю ножом палец.
– Ай. – Я вздрагиваю, когда алая капля крови падает на белую бумагу. Подношу палец ко рту и посасываю небольшой порез.
– Ты нервничаешь. Это нормально, – уверяет меня Эллисон. – Давай помогу, – говорит она, доставая квадратную черную карточку и ключ. На одной стороне карточки золотыми буквами написано мое имя, а на другой – адрес: Астор-Плейс, 12.
– Что это? – Моя подруга хмурится. – Ключ к чему? – спрашивает она и моргает.
– Честно, не знаю, Эллисон. Я вообще не понимаю, что происходит, – признаюсь я.
Сердце громко бьется в груди, а мысли в голове путаются, чем больше думаю о последствиях.
Сегодня я узнала, что у меня есть отец. И сегодня же поняла, что уже его потеряла.
И хотя ни то ни другое, похоже, не оказывает на меня особого впечатления, сама мысль о том, что Лео Пирс знал обо мне – очевидно, следил за моей жизнью, – неприятно нервирует.
– Почему он не забрал меня к себе? – обеспокоенно спрашиваю я. – Если он знал, где я и чем занимаюсь, почему не связался мной? Почему я узнаю о нем только сейчас, сразу после его смерти?
Эллисон мгновение молчит, пристально глядя на меня.
Я не плачу, но разочарование, тоска и боль, вероятно, отражаются у меня на лице.
– Ты сможешь выяснить это, только если отправишься туда.
Прикусываю нижнюю губу и перевожу взгляд на все, что только что получила, – на письма, которые перевернули мою жизнь с ног на голову. Но на данный момент деньги волнуют меня меньше всего, хоть мне и подарили тысячу долларов, словно мелочь на карманные расходы. Я просто в ужасе от правды и от того, как она изменит мое представление о прежней жизни.
– Я не уверена, – качаю головой.
Правда в том, что я боюсь того, что могу узнать. И все же, если не поеду… сомнения продолжат терзать меня.
Сделав глубокий вдох, складываю все обратно в конверты, невольно размазывая кровь с пальца по черной карточке. Вытираю ее как можно тщательнее и убираю в тумбочку.
– Не могу вот так сразу принять такое решение, – говорю я Эллисон. – Нужно немного успокоиться и все обдумать. – Я поджимаю губы.
– Не торопись, хотя едва ли у тебя много времени, – осторожно замечает она, и я понимаю, что подруга права.
Потому что, если я в самом деле обязана присутствовать, мое чувство ответственности просто не позволит мне не поехать.
Я готовлю Эллисон еще одну чашку моего фирменного напитка, а потом ухожу из комнаты, сказав, что мне нужно время все обдумать.
На сегодня занятия окончены, так что я могу отправиться в свое любимое место на крыше Альберт-холла. Ключи от крыши есть
