Последняя Ева - Сарра Джейн
Мисс Морган продолжала рассказывать о вещах, которые мы и так знали, но на ее лице читалось неподдельное воодушевление — и мы невольно проникались этим порывом. Каждый раз, слушая историю о пандемии и самоотверженности тех женщин, сердце замирало.
— Как вам известно, Эдем 5 отличается от остальных, — сказала она. — Сможете сказать, чем?
Руку снова подняла Ева 007 и, получив короткий кивок мисс Морган, ответила: — Эдем 5 считается элитной лабораторией, где взращивают самых генетически чистых Ев и Валл. Нас отобрали из множества выращенных эмбрионов из Обители жизни, чтобы мы стали супругами и суррогатными матерями для семей элиты Содомара.— Все верно, — удовлетворенно кивнула мисс Морган.
Мы слышали это уже много раз, но я снова зачем-то сделала пометку в планшете.
Мы — особенные. Было приятно сознавать, что наша скиния действительно была на особом счету у Содомара, хоть мы и страдали от нехватки некоторых технологий. Например, у нас никогда не было боевых дронов — их заменяли настоящие солдаты, жившие в другой части скинии.Почувствовав неладное, я повернулась к Еве 104. Та странно улыбалась, глядя в пустоту. Я незаметно опустила руку под парту и ущипнула подругу за бедро. Та поморщилась и недовольно посмотрела на меня.
— Зачем щипаешься? — прошептала она.
— Ты в последнее время какая-то странная. Все в порядке?
Она фыркнула и откинулась на спинку стула.
— Так волнуешься за меня?
— Конечно. Если с тобой что-то случится, ты не сможешь выполнить свою миссию. Разве это не трагедия для человечества?
В глазах подруги мелькнуло что-то незнакомое. Взгляд потемнел, а на лице застыла непонятная гримаса.
— Трагедия… Словно только на мне одном держится это бремя.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что это не миссия, а бремя.
Я сощурилась, с недовольством оглядев подругу. В последнее время Ева 104 и правда вела себя странно, но я списывала это на волнение перед Посвящением. И сейчас внутри зашевелилось странное раздражение, почти злость. Мне мгновенно стало стыдно. Я закрыла глаза, опустив голову, пытаясь успокоиться, мысленно повторяя любимую заповедь: «Не держи в сердце своем гнева на свою долю, ибо она — высшее предназначение».
Нельзя гневаться на судьбу и на сестёр. На вечерней инвентаризации я обязательно расскажу о своих чувствах мисс Хилл. Она знает, как усмирить взволнованное сердце.
Я выдохнула и снова подняла голову на подругу, но та уже погрузилась в себя, устремив мечтательный взгляд в окно. Четверочка, как мы её ласково звали, всегда была такой — бунтаркой и достаточно вспыльчивой. Впрочем, ничего катастрофического в её поведении не случалось. Как утверждала мисс Хилл, главная учёная нашей скинии, из-за большого генетического разнообразия, которое хранится в Евах, характер у некоторых может быть сложным. Но всё это решалось вживлением биочипа во время Посвящения. Поэтому никто и не собирался ничего в Четверочке менять. Хотя из-за её выходок нас порой и наказывали — однажды нам пришлось провести целые сутки на коленях в храме.
Урок истории закончился незаметно. На ватных ногах я вышла из аудитории и направилась на занятие по репродукции. В этом году к основным дисциплинам добавились психология господ и этикет связи. Если раньше нам рассказывали о биологии зачатия, то теперь — как вести себя во время близости с господином.
Подходя к кабинету, я снова ощутила тяжесть в груди. Первое видео, где показали ритуал соития Евы и господина, шокировало меня настолько, что я на несколько дней потеряла аппетит. Мисс Хилл тогда серьезно забеспокоилась. Я боялась делиться переживаниями на вечерней инвентаризации, но в конце концов рассказала. Мисс Хилл успокоила меня, объяснив, что такая реакция естественна, но я должна принять это как данность таков наш долг.
Наша миссия… спасти человечество.
Но почему же подруга назвала это бременем?
Я села за парту и украдкой наблюдала за одноклассницами. Все они разбились на группы. Ева 104 с другими девушками из нашего жилого блока стояла у окна, молча слушая беззаботное щебетание подруг. Их смех сливался с общим гомоном, но сама Четверочка в беседе не участвовала, не отрываясь от окна.
Я на мгновение засмотрелась на подругу, и в сердце кольнула легкая зависть — до чего же она очаровательна. Солнечный свет падал на ее веснушчатое лицо, делая длинные ресницы золотистыми. Сегодня она заплела темно-русые волосы в тугую косу, открыв тонкую шею. В белой униформе подруга казалась особенно хрупкой и нежной. На груди у нее красовался номер.
Она вдруг чему-то улыбнулась, и я едва не свалилась со стула, заметив, как она коротко помахала рукой кому-то в окно.
Взгляд тут же метнулся на фигуру за окном.
На дорожке, ведущей к спортивному полю, стоял мужчина в военной форме. Рассмотреть его не удалось — он махнул в ответ и скрылся за углом здания.
Я вскочила, чуть не опрокинув стул. В классе наступила тишина, все смотрели на меня. Щеки пылали от стыда. Я пробормотала извинение и села на место.
Что это было? Почему Ева 104 махала тому солдату?
Нам не запрещалось общаться с мужчинами, но по правилам мы должны были хранить чистоту и верность будущим господам. Общение с солдатами допускалось только в учебных целях, под присмотром натуральных женщин, записывалось на камеры и анализировалось. Это помогало будущим хозяевам оценить наши коммуникативные навыки.
Прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть. Я резко обернулась.
— Как всегда пугаешься? Ты похожа на испуганного зверька, Ева 117, — весело сказала Валла 73.
— Валла 73, если ты не прекратишь, я пожалуюсь мисс Хилл, что ты подрываешь мое ментальное здоровье, — ответила я наигранно-строгим тоном, отчего девушка рассмеялась.
На меня сверху вниз смотрела симпатичная пухлощёкая девушка в розовой униформе. На груди красовался ее номер.
Она села рядом, поцеловала тыльную сторону моей ладони и подмигнула.
— Прости, не хотела пугать. Но ты всегда в своих мыслях. О чем сегодня?
Моя наигранная обида мгновенно растаяла перед ее теплой улыбкой. Большие карие глаза Валлы 73 не позволяли плохим чувствам задерживаться в сердце. Мы с детства были близки, несмотря на разное предназначение.
— Просто любовалась садом, — соврала я, бросая взгляд на Еву 104.
Та, к моему облегчению, наконец оторвалась от окна и оживленно беседовала с подругами. Выглядела она как обычно открытой и лучезарной.
— Здесь же почти не на что смотреть, — заметила Валла 73. — Одни деревья да кусок поля. Страшненькое место этот лес. В
