Миара. Рождение Тени - Эва Линн
Те, кто мог лечить, нужны везде и всегда. А те, кто лечит хорошо и качественно, тем более. И пусть магия была не чужда этому миру, здесь, в Диштране, относились к ней с подозрением. Каждый видел, что Миара делала все иначе, не так, как местные лекари. Ее называли ведьмой, демоном, даже проклятой Солнцем. До тех пор, пока в поселении не осталось семьи, в чьей жизни не пригодилась бы ее помощь. И как только в том самом доме, что дольше всех косо смотрел на нее, раздался облегченный плач матери, которой не пришлось в этот раз хоронить сына, никто больше не называл Миару ведьмой.
Но память о предполагаемой чуждой сущности никуда не делась, и в такие моменты как сейчас Миара с удовольствием ей пользовалась. Потому женщина улыбнулась, специально хищно. Постукивая пальцами по локтю, изучающе и выжидательно склонила голову, чтобы красные волосы кровью загорелись под ярким дневным солнцем, производя больший эффект.
— И что же у вас здесь происходит?
Ответ ей дать не успели. С другой стороны уже спешил отец Шуя, Вивран. До его дома было дальше бежать, хотя жилище самой Миары стояло в отдалении от остальной деревни. Они просто заняли дом почившего лекаря, тем более что местным так было привычнее. Хранитель порядка, подтянутый и отлично сохранивший для своих почти преклонных лет форму мужчина, несколько запыхавшись остановился, чуть склонив голову:
— Яркого Солнца, госпожа Миара.
— И вам.
— И что вы здесь устроили? — гаркнул Вивран, нависая над сыном.
Миара же тем временем достала из сумки ткань, смочила настоем из своих запасов и приложила ее к царапине на шее Шуя, явно оставленной острыми ногтями. Эви надулась, скрестив руки на груди, и исподлобья гневно стреляя острым взглядом серых глаз в парня.
— Он меня поцеловать удумал. — процедила сквозь плотно сжатые зубы.
— Ничего я не удумал! — Шуй дернулся, когда Миара в очередной раз прижала к царапине тряпку. — Подумаешь, проспорил! Чего сразу лицо царапать?
— Еще и спорил! — вскрикнула девчонка, пытаясь вновь дотянуться до лица обидчика. Но руки брата опять сомкнулись вокруг нее. Могло бы показаться, что Брис стал щитом, закрывающим сестру от внешних опасностей, хотя на самом деле он сейчас скорее прятал их источник. Как и всегда.
Миара перехватила яростный взгляд дочери, моментально стушевавшейся и замершей рядом с братом. Девушка нервозно откинула растрепавшиеся волосы и поправила сползшую с плеча куртку. Вивран же тем временем отвесил Шую подзатыльник.
— Этот остолоп извиняется. Да, сын?
Шуй что- то невнятно буркнул, но получил от отца еще один уже более ощутимый подзатыльник и произнес уже громче:
— Прости. Я не хотел тебя обидеть.
Эвиса все еще дулась, но примирительно кивнула.
— Ну, и что собрались? — прикрикнул Вивран на кучковавшихся рядышком подростков, все еще с интересом наблюдающих за происходящим. — Заняться нечем?
Улица стремительно начала пустеть. Вивран еще что- то пробурчал себе под нос и, благодарно кивнув Миаре за оказанную сыну помощь, потащил того прочь.
Проводив взглядом всех расходящихся, Миара обратилась к детям.
— Пойдемте отсюда.
Ускоряя шаг чтобы как можно быстрее оказаться подальше от людей, она направилась в сторону реки, крепче стиснув ручки сумки. Маминой. То немногое, что после нее осталось, помимо всех переданных Миаре знаний и скопленных на жизнь средств еще с тех времен, когда они с матерью были лишь вдвоем. Запас был достаточно внушителен даже по меркам крупного города, а уж небольшой деревни и подавно. Его легко хватило бы на троих еще лет на пятьдесят точно, если и она, и дети будут все это время сидеть совсем без дела. Хватило бы и на четверых, если бы мать была жива. И все равно мелочь, если вспомнить об общей продолжительности жизни таких, как они. Но даже деньги не могут спасти от подозрений и любопытства окружающих. И потому раньше оставалось лишь снова и снова сбегать. Но сейчас, здесь, в небольшом поселении не так далеко от границы Диштрана и Фатурии, за тысячи километров от родных краев, был их дом.
Сейчас Миару уважали. К ней бежали, когда требовалась помощь. и даже отстаивали перед редкими случайными приезжими, если те отваживались заикнуться о местной ведьме. Она помогала всем, кто бы что ни говорил. По этой же причине все годы деревенские закрывали глаза на достаточно многие странности, окружавшие семью, так неожиданно появившуюся у ворот однажды на закате. Семью из женщины с двумя детьми и без мужчины. Диштран в отличие от во многом гораздо прогрессивного соседа Фатурии был государством с глубоко укоренившимися семейными устоями, где испокон веков считалось, что женщина не может жить одна. За нее должны отвечать. А уж дети — близнецы были для любого в этом мире сродни чуду. Две души, сливающиеся в единую, так их называли. Те, кто всегда обладал самой большой магической силой. Уже только одно это было странно и страшно для окружающих.
Но странная женщина попросила лишь предоставить ей и детям ночлег, чтобы они не мокли под проливным дождем и утром смогли продолжить путь. Надо же было такому произойти, что именно в ту ночь жена старосты, несмотря на возражения мужа, пустившая их троих в небольшой сарай, упала, начав задыхаться. На месте, без причины. И никто не знал, как помочь ей. Лекаря в тот день в деревне не было. Умер чуть раньше в самом преклоннейшем возрасте, не оставив ни семьи, ни учеников, отправившись к Солнцу. «Пусть Яркое солнце растворит его душу», так здесь говорили. И лишь она, странная чужеземная женщина, в ту ночь спасла четверых детей от ужаса лишиться матери. А на утро староста лично просил ее остаться.
Со временем местные сочли появление чужаков ничем иным, как благостью, посланной Солнцем. Потому не расспрашивали лишний раз, что такие как они забыли в пустынных землях Диштрана. Там, где известный мир заканчивался на картах. Иноземцы, абсолютно точно выходцы из соседней Фатурии, а может и еще дальше, из ныне уничтоженного Алмайна. По ним было сразу видно. В Диштране кожа у людей более темная, ведь здесь гораздо ближе к южным пустыням Земель за пределом, особенно к Пустыне Тысячи Смертей, а потому солнце светит ярче, горячее. А уж красные волосы и глаза самой Миары даже для Фатурии можно было считать небывалой редкостью.
— Мам, не злись. — обволакивающий голос Эви заставил женщину чуть дернуться от неожиданности и замедлиться.
— Да я не злюсь. Скорее беспокоюсь.
Миара остановилась на небольшой полянке рядом с берегом, скидывая ботинки.