Исцелить душу - Опал Рейн

На этот раз стон сорвался с её губ.

— Больше не надо, — взмолилась она, зарываясь лицом в его мягкий мех. — Я беру свои слова назад. Теперь я устала.

— Ты сама захотела остаться здесь. — она подняла голову, почувствовав, как он зашевелился, чтобы посмотреть на неё. Его желтые сферы довольства вспыхнули фиолетовым, прежде чем он лизнул клыки, а его язык коснулся кончика морды. — Твое тело ощущается как рай. Это не моя вина. Я предупреждал тебя, что мне никогда не будет его достаточно.

— Это было уже четыре раза! — с притворным негодованием она указала на окно гостиной. — Солнце встало, Магнар. Оно встало уже несколько часов назад!

Я просто хочу уснуть с ним внутри себя.

Ей нравилось, когда он был там, заставляя её чувствовать себя желанной и цельной. Их «согревающее» объятие было интимным, и его жар лечил её чувствительное нутро. Она боялась, что, если он отстранится, там снова начнет ныть.

Его рога стукнули об пол, подтолкнув его голову немного вперед под странным углом, когда он снова расслабился. Он провел когтями по её бедру, просто чтобы заставить его вздрогнуть. То же самое он проделал с её позвоночником, и её спина выгнулась, как у котенка — отчего её киска скользнула по нему.

— Мне нравится, когда ты так делаешь, — пророкотал он с усмешкой. — Твое тело очень чувствительно к моим когтям.

— Сделай это снова, и я тебя укушу, — предупредила она.

— Вот как?

Он провел острыми кончиками когтей и по бедру, и по позвоночнику, и её тело сильно задрожало. Оно выгибалось волнами, двигая его член в ней и из неё.

Магнар застонал — похоже, именно этого он и добивался всё время.

Делора зарылась лицом в него и укусила изо всех сил в районе нижней части его грудной мышцы, где мех был короче, чем сверху. Это была серьезная ошибка с её стороны — она почувствовала, как он начал наливаться и твердеть внутри неё, одновременно начиная быстро толкаться, вбивая свой почти размякший член туда-сюда.

— Магнар!

Этот подлец рассмеялся!

— Это весело, — сказал он, когда закончил. — Надеюсь, ты будешь кусать меня чаще. Это вызывает у меня желание наказать тебя моим членом.

Делора сдула прядь волос с глаз.

— Мы можем сделать перерыв?

— Не думаю, что это уже возможно.

По давлению внутри она чувствовала, что он уже почти полностью эрегирован, и Делора уткнулась лицом в него.

— Нет, — ответила она вполсилы.

Он заскулил в ответ.

Она подняла голову только для того, чтобы в изумлении уставиться на него.

— Ты что, только что заскулил на меня? — он сделал это снова! Но вспышка фиолетового в его сферах подсказала ей, что он просто пытается быть лукавым. Она шлепнула его по груди. — Скулеж не поможет тебе получить всё, что ты хочешь. Это просто незрело.

— Ладно, — проворчал он, в волнении облизнув пасть изнутри. Он закрыл зрение, и его сферы стали черными. — Но ты не можешь уйти. Можешь отдыхать так, пока мы — одно целое.

Хорошо. Она снова принялась выводить узоры на его меху. Это успокаивало и помогало векам тяжелеть.

Но что-то мешало ей уснуть, и это чувство преследовало её уже какое-то время. Пузырьки эмоций внутри не давали покоя; ей нужно было выплеснуть их, иначе она рисковала взорваться.

Она тревожно кусала нижнюю губу, сдерживаемая последними каплями неуверенности в его присутствии.

Ей пришлось выскрести остатки мужества из самой глубины души. Оно чуть не изменило ей, когда она разомкнула губы, чтобы заговорить.

— Я… люблю тебя, — тихо сказала она, втайне надеясь, что он не услышал.

Ответом ей была тишина.

Делора начала злиться, решив, что он не услышал, хотя определенно должен был. Она сказала это шепотом, но у него обычно был сверхчеловеческий слух.

Он меня игнорирует? Она ожидала, что он хотя бы переспросит.

Она заметила, что его сердцебиение участилось — её рука лежала как раз над ним.

— Магнар?

Он поднял руку и запустил когти в её волосы, лаская; кончики восхитительно царапали кожу головы.

— Я тоже тебя люблю, Делора.

— Ч-что? — запнулась она, растерявшись от того, что он ответил.

Он снова поднял голову и открыл зрение, явив ей ярко-розовые, цвета фламинго, сферы. Он повернул свой лисий череп к ней.

— Я тоже тебя люблю. — на этот раз её губы приоткрылись от удивления, а он повернул голову в другую сторону. — Ты сказала это мне, но разве ты не хотела услышать это в ответ?

Она уперлась руками в его торс, чтобы сесть, нахмурившись.

— Ну да. Просто… я не ожидала, что ты ответишь. — она не смогла удержаться и отвела взгляд. — Ты вообще понимаешь, что это значит?

Она посмотрела на него только потому, что он обхватил её лицо ладонями и повернул к себе.

— Конечно. Я спрашивал Орфея, почему я постоянно вижу тот цвет, который вижу сейчас. — её глаза заметались между его сияющими розовыми сферами. — И он объяснил мне значимость этого. Я знаю, что это значит, Делора. Я уже давно знаю, что люблю тебя.

— Если это правда, почему ты не говорил?

— Я не знал, нужно ли тебе это от меня. Я не хотел давить на тебя своими чувствами и был доволен тем, что просто люблю тебя, даже если бы ты не чувствовала того же самого.

Сердце сжалось в груди, и слезы невольно навернулись на её опущенные глаза.

— Но почему? Я… я была так холодна с тобой.

— Ты манила меня с самого начала, Делора. Ты была сломлена и нуждалась в исцелении, но это не делало тебя менее прекрасной или менее достойной заботы. Я начал любить тебя, когда ты была печальна, но это чувство становилось лишь глубже с каждой подаренной тобой улыбкой. Забота о тебе дала мне смысл жизни. Ты заставила меня почувствовать, что я не просто какой-то уродливый монстр, который всё пожирает, а нечто, достойное твоей привязанности. — нн провел большим пальцем по её щеке, смахивая слезу. — Почему ты плачешь?

— Не знаю. — она снова прижалась к нему, вцепившись кулаками в его мех. — Я просто счастлива, что я здесь. Я так благодарна, что встретила тебя, Магнар. Ты замечательный, и добрый, и терпеливый… и, думаю, я просто чувствую облегчение от того, что ты тоже меня любишь.

Магнар обвил её своими надежными руками и прижал к груди, позволяя ей счастливо плакать. Он любит меня.

— Я твой, моя маленькая невеста-ворон. — он нежно, ласково и с любовью прижался углом костяной челюсти к её лбу. Она чувствовала эту любовь каждой частичкой своей души,