Хранить ее Душу - Опал Рейн
— Она должна быть отдана, — констатировала Рея, задумчиво прижав костяшку пальца к губам и постукивая по ним.
— Это ложь, — сказала она, и её лицо впервые стало жестким. — Пустота может есть все души, но ей можно дать только одну для спаривания. Мои дети могут съесть только одну душу, и тогда они застревают с этим человеком, хотят они быть с ним или нет. Я сказала ему, что душа должна быть отдана, чтобы он не привязал к себе человека, который ненавидит его, но её можно было бы забрать, если бы он действительно захотел.
— Сделал бы он это? — спросила Рея, нахмурив брови.
— Если бы он думал, что это возможно, вероятно. — Её губы сжались от раздражения. — И если бы он сделал это с Катериной, он был бы несчастен.
— Я понимаю.
Конечно, она поняла, встретившись с ней. Она бы никогда не приняла Орфея, как бы сильно он ни старался ей угодить.
Он бы забрал мою, когда я умирала, если бы знал, что может. Орфей любил её, он бы не позволил ей разлучиться с ним. Она не знала, как к этому относиться, так как не хотела бы, чтобы выбор сделали за неё.
— Это всё, что ты хотела мне сказать? — спросила Рея, беспокоясь о том, какие еще проклятые вещи она может узнать.
— Да, это всё. Однако я прошу, отдай амулет моему сыну с оленьими рогами когда он найдет своего человека. Он потеряет его, если ты отдашь ему сейчас. — Сова-Ведьма стала материальной и начала натягивать на себя плащ сильнее, словно хотела спрятаться в нем. — И спасибо, что заставила моего сына с рогами импалы помочь ему. Я не думаю, что он зашел бы так далеко, чтобы отвести его в деревню, без твоего вмешательства.
— Не за что, наверное. Ты уходишь сейчас?
Судя по тому, как она ерзала, казалось, что она собирается уйти.
— Да. Есть много мест, где я должна быть одновременно, и трудно всегда прибывать вовремя.
Она сомкнула средние швы своего плаща и начала меняться; из её тела начали расти перья, пока она принимала форму белой совы. Её лицо не менялось, но капюшон надвинулся на него, вырос клюв, и начали появляться глаза.
Глаза Реи расширились, пока она наблюдала, впитывая впечатляющую трансформацию.
Как только она закончила, она развернулась и немедленно взлетела, взмахивая крыльями, чтобы метнуться сквозь кроны деревьев. Через несколько секунд она исчезла из виду.
Простояв там долгое время в замешательстве, шоке и будучи полностью ошеломленной, она в конце концов вздохнула и покачала головой. К черту это, я голодна и хочу чай. Она подумает обо всём этом, пока будет готовить себе ужин, раз уж было так поздно.
Рея пошла обратно к дому, став материальной только внутри, чтобы открытие двери не разбудило Орфея. Не то чтобы это имело значение. Она старалась вести себя тихо, но готовка всегда была шумным занятием.
Но он не проснулся, и она тихо поела, попивая чай с имбирем и медом.
Прошел целый час, пока она размышляла, желая, чтобы эта чертова ноющая боль в животе прекратилась. Ладно, может быть, он был прав насчет того, чтобы сдерживаться.
Закончив с едой, она сидела за обеденным столом и едва могла удержаться, чтобы не начать вертеть большими пальцами. Было необычно находиться в доме одной, пока он спал. Он всегда был с ней, а когда он уходил, она могла шуметь, сколько душе угодно.
Я могла бы почитать. Эта идея показалась ей скучной.
Она повернула голову к шкафчику над кухонным столом. Он просил меня сделать новый бубенчик.
Тихо, скорее чтобы не быть пойманной на горячем, чем чтобы не разбудить его, она пододвинула стул к кухонной столешнице и встала на него. Она достала всё необходимое, прежде чем вернуть всё на стол, чтобы начать работу.
Рея сделала его таким же, и как раз когда она закончила, услышала тяжелые шаги, приближающиеся по короткому коридору.
— Рея? — спросил он хриплым голосом, словно был сонным и еще не до конца проснувшимся, появляясь только в штанах, как будто наспех натянул что-то.
— Что случилось, Орфей?
У него глаза белые.
Она не ожидала, что её встретит что-то кроме довольного и удовлетворенного Сумеречного Странника. Положив готовый бубенчик на стол, она подошла к нему.
— Ты поранилась?
Он начал поднимать её руки, словно хотел осмотреть её. Она начала осматривать себя вместе с ним.
— Не думаю.
— Тогда почему ты пахнешь кровью?
Она подняла на него взгляд, глубоко нахмурившись.
— Это разбудило тебя?
— Да.
Она производила столько шума, а он проснулся только от запаха её крови. Он всё еще звучит таким усталым. Он, по сути, провалился в сон после того, как они в последний раз были близки.
Он начал обнюхивать её волосы, шею, грудь, двигаясь ниже, словно пытаясь найти источник. Её глаза широко распахнулись, и она слегка оттолкнула его.
Рея побежала в ванную.
Она взвизгнула от восторга, когда поняла, что раздражающая, ноющая боль в животе была вызвана тем, что у неё началось кровотечение между ног.
— Да! — Она вскинула руку в воздух. — Никогда не была так счастлива, что у меня, мать их, месячные.
Никогда в жизни она не думала, что будет бояться беременности от Сумеречного Странника! Она вприпрыжку побежала по коридору, благодарная, что им не нужно беспокоиться о том, что он съест её из-за запаха крови.
Он повернул к ней голову, казалось, совершенно сбитый с толку.
— Я не понимаю, почему ты счастлива. Разве это обычно не причиняет тебе боль?
— О, мне определенно больно, но я предпочту это, чем быть беременной!
Его глаза стали темно-желтыми от любопытства.
— Но мы не можем сделать ребенка. Почему ты беспокоилась об этом?
Её щеки слегка нагрелись, словно она нервничала из-за того, что попала в переплет.
— Я, э-э, вроде как поговорила с Совой-Ведьмой ранее.
Тихое рычание немедленно вырвалось из его горла.
— Я говорил тебе не разговаривать с ней.
Она закатила глаза на него и на тот факт, что он, похоже, никогда не усвоит, что она редко делает то, что ей говорят. В любом случае, были вещи поважнее, о которых стоило поговорить.
— Я знаю, откуда ты появился, Орфей, и кто ты на самом деле. Ты полудух, получеловек. И когда я отдала тебе свою душу, ты превратил меня в Фантома — который тоже отчасти дух.
— Я всё ещё не понимаю, почему это заставило тебя волноваться, когда раньше ты не волновалась.
Они никогда не говорили об этом, и
