Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт
Я замерла с вилкой на полпути ко рту.
— Ты? Сам? — переспросила, не веря своим ушам. — Но... когда?
— Что тебя так удивляет?
— Ну...
Я запнулась и смущенно потупила взгляд.
Вообще не привыкла, что мужчина готовит: в нашей семье мужчинам императорских корней этим попросту некогда заниматься, у них столько дел порой бывает, что тут успеть бы чем-то готовым пообедать, а готовить — это было крайне редко, несколько раз в год. Например, отец любил побаловать маму завтраком в постель в те редкие дни, когда с утра можно было никуда не торопиться. У императорской четы нет привычных выходных, мы вечно что-то делаем, обсуждаем, куда-то ездим, что-то планируем... Всегда чем-то заняты, в общем, издержки статуса. Поэтому умеющий вкусно и разнообразно готовить мужчина меня действительно восхищал.
— Ну... Ты же целый день где-то пропадал, потом мы виделись, потом ты ушёл расследовать... Когда ты успел? — нашлась я.
Лукас пожал плечами с таким видом, будто это было чем-то само собой разумеющимся.
— Встал пораньше, мясо замариновал ещё утром, днем между делами овощи нарезал, салат сделал. Печенье испёк вчера вечером, тесто любит, чтобы постояло, так что получилось даже лучше. Я запомнил, как тебе понравилось это печенье, решил для тебя сделать побольше.
Я смотрела на него во все глаза. Передо мной сидел наследник клана Валтур, один из сильнейших саликидов академии, мужчина, который в одиночку выходил против стаи грифонов... и он вчера пёк печенье. Для... меня?
— Ты невероятный, — выдохнула я.
— Подожди хвалить, — усмехнулся он. — Сначала попробуй еще вот этот салат. Там такие овощи, что ты, боюсь, даже названий не знаешь... Я подумал, что тебе будет интересно попробовать. Мне хотелось тебя удивить.
— Тебе однозначно удалось!..
Послушно ткнула вилкой в странные зелёные листья и что-то оранжевое, похожее на маленькие солнышки. Отправила в рот и зажмурилась от удовольствия.
— Очень вкусно! А что это? — спросила с набитым ртом.
— Ешь спокойно, мы никуда не торопимся, — улыбнулся Лукас. — Это салат из ростков горной ниру́ны и маринованной ве́ркши с добавлением местных трав. Знаю, звучит странно, но, как видишь, вполне съедобно.
— Более чем! — подтвердила я, отправляя в рот очередную порцию. — Объеденье!
Не знаю, как насчет того, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, но путь к сердцу женщины лежит как минимум через эти вкуснющие салаты!
Кажется, я заново влюбилась...
***
Мы ели и болтали, обо всём и ни о чём. О том, как прошёл его день, о том, как мои сокурсники украшали гостиную, о том, какие глупые байки травил Бенджамин. Лукас внимал каждому моему слову, и сам охотно поддерживал разговор.
— Знаешь, — сказала я, потянувшись за печеньем. — Когда увидела стол, думала, что ты заказал всё это у городских поваров. А ты, оказывается, сам... Это так... по-домашнему, что ли. Не ожидала от тебя.
— Я вообще люблю готовить, — признался Лукас, откидываясь на спинку стула и наблюдая, как я с наслаждением жую печенье. — В Валтарии приготовление еды — это целый культ. Понимаешь, разнообразие продуктов у нас небогатое. Вечная зима, плодородных земель очень мало, грифоны постоянно повреждают теплицы, овощи вырастить трудно, фрукты едва растут. Поэтому те блюда, что мы умеем готовить, мы готовим с душой. Это как... Ну, как маленькое чудо посреди холода. Островок тепла и счастья, понимаешь?
— У нас в Лакоре с продуктами иначе дела обстоят, конечно, — сказала я, облизывая пальцы от шоколадной крошки. — Зелени много, фрукты... Очень большое разнообразие продуктов. Из Тироля в основном поставки идут, да и теплицы у нас огромные, в южной части города есть целая область, отведенная под теплицы. То, что здесь — редкость или вообще нечто недоступное и неизвестное, для меня — обыденность... Но знаешь, что я поняла?
— М-м-м?
— Что вкусная еда везде вкусная, если её готовят с любовью. — я улыбнулась и откусила ещё кусочек печенья. — А это печенье просто божественное. Честное слово, Лукас, если бы ты открыл кондитерскую, у тебя бы выстроилась очередь до самого Тироля.
Он фыркнул, но было видно, что ему приятно.
— Насчёт очереди не знаю, а вот ты, я смотрю, готова съесть всё сразу.
— А то! — я подхватила очередное печенье. — Тут такое дело... Я тебе не говорила, но для драконов шоколад — это особое лакомство. Своего рода топливо для внутреннего зверя. Если долго не есть шоколад, Зигорра становится агрессивной, и ее сложнее контролировать. Так у всех арханов дела обстоят.
Лукас удивлённо вскинул брови.
— Оу... не знал. То есть, ты хочешь сказать, что регулярно подпитываешь своего внутреннего зверя шоколадом?
— Именно! — я кивнула, с наслаждением жуя. — В Лакоре у меня в покоях всегда стояла полная миска шоколада. Разного — тёмного, молочного, с орехами, с сушёными ягодами... Я могла встать посреди ночи, взять горсть и просто есть, читая книги или глядя в окно.
— Полная миска, — повторил Лукас, и в его голосе послышались нотки благоговейного ужаса. — Здесь, в Валтарии, шоколад — это деликатес. Обычные люди не могут позволить себе маленькую плитку даже по праздникам.
Я вздохнула, глядя на оставшееся печенье с новой тоской.
— О да, я быстро это поняла. Представляешь моё потрясение, когда я, уставшая после заплыва по реке, измотанная Полигоном Смерти, обессиленная, нервная и перепуганная, хотела подпитать себя хотя бы плиткой шоколада, чтобы своего взбешенного зверя угомонить, но обнаружила, что о шоколаде и вообще каком-либо сладком могу забыть напрочь, пока нахожусь в Валтарии? Правда, Зигорра предлагала ограбить запасы какого-нибудь аристократа, и в какой-то момент я даже всерьез рассуждала об этом...
Лукас хохотнул и покачал головой.
— Могла бы сказать раньше, я бы раздобыл для тебя шоколад. Не миску, конечно, но хотя бы пару плиток... Ладно, потом раздобуду.
— Да ты что, не надо! Я знаю, сколько он в Валтарии стоит, это же целое состояние! Будешь ты еще такие деньги на меня тратить...
Лукас накрыл мою руку своей ладонью, не сводя с меня глаз.
— Кьяра, мне для тебя ничего не жалко, — сказал он тихо. — Запомни это. Ничего.
В груди разлилось такое приятное тепло, что, казалось, я могла бы согреть всю Валтарию...
— Лукас... — прошептала я, не находя подходящих слов, расчувствовавшись.
— Ешь давай, — он легонько
