Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон
— Ты думаешь, оно вообще работает? — устало спросил Даниэль.
— Нет, — снова сказала Триск, нервничая, когда зрачки Пискари расширились от её внезапного всплеска страха. Выдохнув, она взяла себя в руки, хотя ей не понравился тревожный обмен взглядами между Лео и азиаткой в зеркале заднего вида.
— Полегче, доктор Камбри, — сказал Пискари, явно заметив её тревогу. — Есть способы поиска куда надёжнее ведьмовской магии. — Он снова посмотрел на часы. — Эллен, Фордджес, вероятно, уже что-то нашел, — добавил он и, не говоря больше ни слова, женщина свернула на следующем повороте, уводя машину с редкими фонарями главной улицы в куда более уверенную темноту.
— Фордджес? — переспросил Даниэль, но Триск показалось, что это было скорее для того, чтобы не уснуть, чем из настоящего интереса.
— Мой информатор. — С уверенной грацией Пискари открыл бардачок и достал конверт. Он повернулся на сиденье, передавая его Лео, когда машина плавно остановилась у ничем не примечательного углового магазинчика. Ближайший фонарь был разбит, и только свет, льющийся из окон, освещал потрескавшуюся, заросшую сорняками парковку в этом унылом районе.
Лео сразу вышел, широко улыбаясь и демонстрируя острые, но маленькие клыки.
— Сейчас вернусь, — сказал он, когда холодная ночь принесла с собой запах мусора и чили. Дверь захлопнулась, и он неторопливо направился в магазин.
Триск наблюдала, как он остановился у кассы и заговорил с бородатым мужчиной — по виду оборотнем. Тот яростно жестикулировал, а затем вцепился в Лео, когда вампир уже собирался уходить. Пульс Триск участился, когда Лео бросил взгляд на машину, а потом снова повернулся к грубоватому мужчине, чтобы выслушать его.
Хорошо или плохо? — подумала она, откидываясь на мягкую кожу сиденья. В этом районе было множество лей-линий, в основном со стороны Огайо. Здесь было бы неплохо работать — даже с большой вампирской общиной. По крайней мере, магазины работали всю ночь. Её не смущало, что улицы здесь темнее, чем по ту сторону реки в Цинциннати, — темнее и почему-то опаснее, хотя здания были ниже и стояли дальше друг от друга.
Весь вечер она замечала, как по краям света мелькают тени — словно люди выходили на ветер, чтобы на вкус понять, что меняется. Пискари говорил, что ничего не будет объявлено, пока Кэл не согласится производить ускоритель метаболизма, но город явно знал: те, кто у власти, подумывают нарушить молчание.
— Вот он, — сказал Даниэль, но надежда в его голосе дрогнула, когда он заметил ссутуленные плечи Лео. — Мы его найдём, — прошептал он, и Триск поняла, что он тоже это видит.
— Мы этим занимаемся весь день. Каждый час промедления — новые смерти, — сказала она, и Даниэль сжал её руку.
— Никто не ест помидоры на завтрак, — вдруг сказал он, и его глаза расширились от тревоги.
Она обернулась. Резкий вдох привлёк и внимание Пискари. Тень мужчины отделилась от здания и быстрым шагом направилась к Лео. Губы Триск разошлись, чтобы крикнуть предупреждение, но Лео почувствовал его и резко обернулся.
— Эллен, — коротко сказал Пискари, и женщина потянулась к двери.
Двери других машин тоже открывались — автомобиль позади них опустел, и парковка начала заполняться настороженными вампирами. Крича, что он принадлежит ей, Эллен побежала вперёд. Тень остановилась, подняв руку в примирительном жесте.
Лицо Триск окаменело.
— Квен, — прошептала она, узнав силуэт. — Это Квен! — закричала она, нащупывая дверь. — Не трогайте его. Квен!
— Доктор Камбри, вернитесь в машину! — потребовал Пискари, но она уже выскочила и, протискиваясь мимо высоких вампиров между ней и витриной магазина, рвалась вперёд.
— С дороги! — Триск оттолкнула последнего. Глаза её распахнулись. — Стойте! — крикнула она, когда азиатка применила приём из боевых искусств, и Квен рухнул на землю, прижимая руку к животу и пытаясь вдохнуть. Бросившись вперёд, Триск призвала линию, ненавидя сам факт, что приходится делать это посреди улицы. — Я сказала — стойте! — закричала она. — Что с вами не так?! Он мой друг!
Квен поднял взгляд. По его лицу скользнуло чувство вины, затем глаза опустились. Властная поза женщины изменилась, когда она посмотрела мимо Триск на Пискари, уже вышедшего из машины. Видимо, он велел ей отступить: рука, отведённая для удара, медленно протянулась, чтобы помочь Квену подняться. Тот принял её, выпрямился во весь рост — и тут же пошатнулся, когда Триск врезалась в него.
— Воу, Триск, — сказал Квен, и она обняла его, неловко обвив руками, пока между ними не вспух аромат мёда и песочного печенья. — Эй…
Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо; по её чертам пробежала боль, когда она увидела за густой щетиной следы заживших оспенных рубцов. Сыпь исчезла, но метки останутся с ним навсегда.
— Я… я думала… — запнулась она. — Как ты нас нашёл? Ты же сбежал, как старый кот — умирать!
Он улыбнулся ей сверху вниз; коротко остриженные волосы ловили свет, льющийся из витрины магазина.
— Я тебя не бросал, — сказал он, его пальцы коснулись её волос и скользнули по всей длине, выпрямляя цепочку — тот самый кулон, который он ей подарил. Она никогда его не снимала, находя в нём опору.
— В каком смысле — не бросал? — спросила она, отпуская его, когда заметила, что наблюдающие вампиры посмеиваются. Но потом она задумалась. Отвлекающий манёвр с оборотнями в Чикаго, вспышка далёкого света и падающий камень во время засады — и вот теперь это. — Это был ты? Почему?
Квен взял её за руки и почти силой отступил с ней на шаг назад.
— Потому что я дурак, — сказал он и неохотно отпустил её, взглянув поверх её плеча на Даниэля, который дерзко протиснулся сквозь кольцо вампиров, будто это были обычные люди. — Человеческая кровь — не позор, а честь, — добавил он, и Даниэль заметно утратил часть своего раздражения.
— Прости. Мне не следовало уходить.
— Если бы не ты, мы бы вообще не выбрались. Просто больше так не делай, — сказала она, искренне радуясь, что он снова здесь. Всё ещё крепко держа его за руку, она повернулась к Пискари. Элегантный, несколько миниатюрный мужчина выглядел чужеродно на фоне уставшего, обшарпанного магазина.
— Сэр, — почтительно сказал Квен, и Пискари шагнул вперёд, оценивая заживающие оспенные рубцы на его лице.
— Лео сказал, что кто-то проследил за ним от блокпоста. — Бледная рука поднялась, почти касаясь его. — Ты был так красив. Как воин-поэт древности.
Глаза Квена сузились в предупреждении, но только когда азиатка заметно напряглась, рука Пискари опустилась.
— Он всё ещё здесь, — сказала Триск, и вампиры за их спинами хихикнули.
Квен, явно больше раздражённый, чем испуганный, наблюдал, как люди Пискари начинают расходиться.
— Я видел Кэла, — сказал он,
