Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье
— Отец, пожалуйста! — Хэйгар бросается вперёд, и это первое проявление эмоций, которое я у неё вижу. — Не делай этого! Ты человек чести. Это на тебя не похоже.
Вдруг мужчина, которого я раньше не видела, хватает Хэйгар за запястье и пытается дёрнуть назад.
Никс напрягается, и в его глазах вспыхивает злость. Кто бы ни был этот мужчина, думаю, Никс его знает.
Хелиос выходит вперёд и срывает руку мужчины с сестры. Сверху вниз на всадника дракона смотрит угрожающе мрачное лицо.
— Цель! — кричит генерал Назир. — Последний шанс отступить.
— Сделайте всё, на что способны. Я уж точно сделаю своё, — рычу я.
Хелиос хватает отца за плечо.
— Отец…
— Ну так тому и быть! — он рубит рукой вперёд, и стрелы срываются с тетив.
— Нет! — кричит Хэйгар и бросается к нам. Она с размаху ударяет ладонями в землю, а потом взметает их к небу. Песок взрывается вокруг нас и превращается в стрелы, нацеленные на настоящие. С громовым эхом каждая стрела, выпущенная в нас, падает на землю, больше не представляя угрозы. Хелиос и Хани встают по обе стороны от Хэйгар, а ошеломлённый Назир в ярости смотрит на своих детей.
— Зверь сражался, — голос Хэйгар напряжён от усилия, которого требует магия. — Он победил. Судьба решила, что он должен жить. Не подвергай свою честь опасности.
Ответа не следует, потому что где-то неподалёку раздаётся знакомый визг, и я вскидываю взгляд вверх. Крылья хлопают, заслоняя солнечные лучи и отбрасывая на арену огромную тень.
ШЭЙ
— Сераксэс!
Мой дракон приземляется с таким грохотом, что земля содрогается, сбивая некоторых Назиров с ног. У меня на глаза наворачиваются слёзы, когда она встаёт между мной и ними. Её клыки сверкают на солнце, и когда генерал Назир медленно поднимается на ноги, с широко распахнутыми от изумления глазами, Сераксэс для верности ещё и рычит. Толпа, пусть и привычная к драконам, явно приходит в смятение, когда ещё четыре дракона опускаются вдоль арены. Я замечаю одного песчаного дракона, но остальные трое мне знакомы, и у меня сердце едва не разрывается надвое.
— Атлас, — шепчу с облегчением, пока по лицу текут слёзы. — Амма.
Корвэкс и Дрэксел рычат и пикируют вниз, присоединяясь к Сераксэс, а Видарр следует за ними по пятам. Они выстраивают перед нами живую стену, и я в изнеможении опускаюсь на землю.
— Да чтоб тебя, да! — Никс вскидывает кулаки в воздух и бросается к Дрэкселу. Он обхватывает руками морду дракона. Несмотря на то, что Ледяной дракон остаётся настороже, его взгляд смягчается, когда Никс к нему прикасается.
— Алем, не делай этого! — моя мать соскальзывает с Корвэкса и бросается ко мне, обнимая меня рукой.
— Сильвейн? — глаза генерала расширяются, будто он увидел призрака.
— Что бы здесь ни происходило, мы можем всё решить, никому не причинив вреда, — настаивает она, крепко прижимая меня к себе.
Я опускаю голову ей на шею. Я и не знала, насколько сильно на меня подействуют её материнская любовь и защита. Она пришла за мной.
Будто осознание внезапно пробивается сквозь ярость, которой он был ослеплён, генерал взмахом руки велит своим лучникам опустить оружие.
Моя мать целует меня в лоб, и в этот момент я замечаю, как Атлас обходит драконов. Видарр приземлился дальше всех и оставил Атласу самый длинный путь. Когда он видит меня, то замирает, со слезами в глазах и яростью в напряжённых плечах. Его взгляд скользит по моему телу, но улыбка гаснет, когда он замечает всё ещё заживающие ожоги. Затем он переводит взгляд на Никса и замечает его шрамы. За моей спиной раненый Бастиан стонет, пытаясь сесть, и Атлас теряет самообладание.
— Ты! — шипит Атлас, вытягивая теневые мечи. Он идёт на Баса, и по его лицу ясно: он намерен его убить.
— Атлас, нет! — вскрикиваю я, но мои слова пропадают втуне.
Демон. Он убьёт его. После всего, через что я только что прошла, чтобы сохранить Бастиану жизнь.
— Атлас! — кричу я, когда он заносит мечи над головой, собираясь обрушить удар.
— Нет! — бросаюсь между ними и поднимаю щит, когда его теневые мечи обрушиваются вниз. От удара его отбрасывает назад.
Атлас приподнимается на локтях, его глаза широко распахнуты от растерянности. Но растерянность быстро сменяется злостью и болью.
— Он причинил тебе боль! — ревёт он. — Он причинил боль Никсу!
Я продолжаю держать золотое силовое поле.
— Это не ты, Атлас. Ты не можешь убить его хладнокровно.
Он вздрагивает, будто мои слова — ледяная пощёчина.
— Я бы сделал для тебя всё, — шепчет он. — Даже если ради этого мне придётся запачкать руки кровью там, где ты не можешь.
— Не могу или не хочу?
— Разве это имеет значение? — хмурится он, поднимаясь на ноги. Его теневые мечи исчезли, и мне становится легче дышать. — Он жестокий и мерзкий. Он заслуживает смерти.
Моя нижняя губа дрожит. Я знаю, что он ничего из этого не понимает и имеет полное право хотеть сразить Бастиана, но я не могу этого допустить. Может быть, я смогу заставить его понять, когда он успокоится. Эмоции зашкаливают. Мне нужно погасить всю эту ярость.
— Я люблю тебя, Атлас, но не позволю тебе убить его.
Никс подходит к брату и кладёт руку ему на плечо.
— Дай ей шанс всё объяснить.
— Тебя это устраивает? — шипит Атлас, как загнанный в угол раненый зверь. Он сбрасывает руку Никса со своего плеча. — Какого демона вообще происходит?
— Конечно, меня не устраивает, что Бастиан жив, — рявкает Никс. — Но мы с Китарни чуть не сдохли, защищая его задницу, ещё до того, как вы появились. Хотя бы дай ей шанс объяснить, что произошло, прежде чем всё испортить.
Моя мать осторожно подходит к Атласу, берёт его руку в свою, притягивая к себе его затуманенный взгляд.
— Мой сын, — говорит она так тихо, что я едва это слышу.
Но эта неожиданная ласка удивляет Атласа, смягчает его.
— Здесь действуют силы, которых мы не понимаем. Доверься Аурелии, — она гладит его по щеке так, как любящая мать погладила бы своего разгневанного сына. — Твоя ярость оправданна. Но война полна сюрпризов. Аурелия когда-нибудь сбивала тебя с пути?
Атлас опускает голову и начинает размеренно дышать. Его плечи поникают. Когда он поднимает голову и встречается со мной взглядом через щит, его глаза уже зелёные и понимающие. Страх, что он в своей оправданной ярости совершит что-то безрассудное, отступает, и я опускаю барьер и бегу к нему.
Он подхватывает меня
