Игла. Сказ о сердце Кощеевом - Елена Анатольевна Кондрацкая
– Ждите, – гаркнул один Ворон и вышел из кабинета. Второй остался у двери.
Некоторое время было тихо, ничего не происходило. Ласка кряхтела, извиваясь на полу, пытаясь сбросить путы. Игла осторожно пошевелилась, надеясь ослабить верёвки, но узлы были завязаны на славу, и руки уже начали затекать. Ласка сдалась и растянулась на полу, тяжело дыша. Время тянулось, Игла начинала нервничать всё сильнее – чем дольше они тут, тем меньше времени остаётся у Дара.
– Ублюдки! Мерзавцы! – Отдохнув, Ласка вновь принялась бесноваться. – Вы нас защищать должны, а не связывать! Мы за помощью пришли! И это ваша хвалёная гвардейская помощь? Да вы ничем не лучше лесной нечисти!
– Заткнись, пока я тебе кляп в рот не вставил, – буркнул Ворон.
– А ты попробуй! Я тебе пальцы по локоть отгрызу, упырь!
Ворон выругался и схватил Ласку за плечо. Она завизжала, опрокинулась на спину и принялась пинаться.
– Не смей её трогать! – крикнула Игла и боком налетела на Ворона. Тот устоял на ногах и толкнул её, заставляя снова упасть. Пришёл черёд Иглы пинаться. Размахнувшись посильнее, она попала Ворону пяткой в живот. Ворон задохнулся и, выругавшись, схватил Иглу за волосы.
– Что здесь происходит? – раздался строгий женский голос, заставивший всех замереть. Игла обернулась.
В кабинет вошла невысокая женщина с длинной тёмной косой. Чёрный кафтан с золотой оторочкой, на поясе – меч, на груди – серебряная брошь с вороном, сидящим на полумесяце. Бровь, надвое рассечённая шрамом, взмыла вверх. Карие глаза выжидающе смотрели на воина, нависшего над Иглой. Несмотря на глубокую ночь, командующая – а Игла не сомневалась, что это именно она, – не выглядела так, будто её только что подняли из постели.
– Они на меня напали. – Ворон вытянулся по струнке, отряхнулся и поспешил отойти в сторону.
– Связанные? – Бровь поднялась ещё выше. – Я так полагаю, это и есть те самые вторженцы, о которых вы заявили? Две юные девицы?
– Они напали на стражу…
– Мы просили о помощи, дубина! – огрызнулась Ласка, пытаясь перевернуться со спины на бок. – Они у вас тут все тупые! Как на службу попали?
Игла предостерегающе её пнула, а командующая тяжело вздохнула, устало потёрла переносицу и кивнула Ворону.
– Развяжи их.
Тот спорить не стал, хоть и удивился приказу, и, достав из-за пояса нож, быстро разрезал верёвки. Игла тут же встала, потирая затёкшие запястья. Командующая тем временем обошла свой стол, но садиться в кресло не стала.
– Меня зовут Василиса, – сказала она, расстегнув ворот кафтана, и Игла заметила десятки светлых шрамов, покрывающих шею. – На будущее, для срочных вопросов есть восточные ворота, там принимают ночных просителей.
– Прошу прощения, мы не знали, – ответила Игла.
– Ваш стражник мог бы и сказать, – пробурчала Ласка. – Тогда и не случилось бы ничего.
Василиса смерила её снисходительным взглядом, но промолчала, похоже и сама понимала, какое дурацкое вышло недоразумение. По крайней мере Игла надеялась на это – и на то, что следующим её приказом их не отправят в темницу.
– Мне жаль, что так получилось, – торопливо заговорила Игла. – Но нам очень нужна помощь Леля… то есть командующего Леля. Наш друг умирает, и мы думаем, что Лель может ему помочь…
– Командующего Леля сейчас нет в Гвардии, – прервала её Василиса, и у Иглы упало сердце. – Он отбыл по срочному поручению. Но возможно, Гвардия сумеет вам помочь. Если, конечно, вы спокойно расскажете мне, кто вы такие и что случилось.
Новость об отбытии Леля подкосила Иглу. Колени задрожали, и она медленно осела на пол. Василиса ничего не сказала, махнула Ворону у двери и села в кресло. Ворон – теперь уже бережно – помог Игле подняться и усадил на лавку у стены. Ласка, помедлив, села рядом. Когда Игла смогла совладать с собой, она заговорила:
– Наш друг, Кощей, на него напал призрак.
Василиса приподняла брови.
– Где это случилось? Что с призраком?
– У нас дома, я его… – Игла сглотнула подступившие слёзы, – развеяла.
– Откуда у вас дома взялся призрак?
Игла замялась, Ласка медлить не стала.
– Мы думаем, что подцепили его в Тёмном Лесу.
Брови Василисы взмыли выше.
– Вот как? Что вы делали в Тёмном Лесу?
– Родственников навещали, – тут же выпалила Ласка и нахмурилась. – Какая вам разница? Кощею нужна помощь!
Василиса тяжело вздохнула и, сцепив пальцы, опёрлась на стол и строго посмотрела на Иглу и Ласку. И в этот момент Игла заметила на её молодом на первый взгляд лице тонкие морщинки вокруг глаз.
– Вот что, голубушки, если хотите получить помощь, вы прямо сейчас перестаёте мне врать. – Она посмотрела на Иглу. – От вас обеих за версту разит такой древней и тёмной магией, что я сделала вам одолжение, до сих пор не взявшись за меч. И прямо сейчас я даю вам всего одну – последнюю – возможность отговорить меня насаживать ваши головы на пики.
Говорила она спокойно, без выражения или угрозы, но Игла не сомневалась, что если Василиса посчитает нужным, без колебаний исполнит то, о чём говорит.
– Вы… помните Светозара? – выдавила Игла. – Он служил у вас Вороном.
Лицо Василисы вытянулось, она откинулась на спинку кресла и кивнула.
– Разумеется. Насколько мне известно, он погиб больше года назад.
– Он – тот призрак, который напал на нас. А я – его невеста.
Игла рассказала правду. Почти всю. Пересказала события в общих чертах, опуская детали и осторожно обходя опасные, как она считала, моменты, которые могли навредить ей, Дару или Ласке с Ветром. От момента смерти Светозара до сегодняшней ночи. Когда Игла упомянула Морену и её детей, Василиса побледнела, но перебивать не стала, продолжая внимательно слушать. Когда же Игла закончила рассказ, Василиса некоторое время сидела молча, задумчиво глядя перед собой.
– С призраками всегда так, – наконец сказала она. – Чем дольше они оторваны от жизни, тем сильнее в них преобладают гнев, ненависть и другие тёмные чувства, разум туманится, а со временем исчезает вовсе… – Она замолчала и подняла на Иглу пронзительный взгляд. – Молодец, что развеяла его. Иначе всё могло обернуться ещё большей бедой.
Игла закусила нижнюю губу и кивнула, сдерживая слёзы. Пальцы впились в юбку и побелели.
– Что касается остального, – продолжила Василиса. – Когда дело касается богов и их детей, наши руки во многом связаны. До тех пор, пока они не начинают напрямую вредить смертным. Как же они разбираются между собой – нас не
