Операция козёл и капуста - Елена Северная
— Точно! — возликовала я. — В воскресенье у нас банкет! А в субботу мы с вами идём чистить пёрышки!
Свекродушка подозрительно переглянулась с маман, и они обе неожиданно шустро засобирались восвояси.
— Пригласительные пришлёшь по почте на два лица! — синхронно распорядились они и ускакали.
— Угу, — мрачно угукнула домашняя фея. — Понеслись к кандидаткам в невесты, — постановила она. — Машунь, начинай уже сейчас пить успокоительное с коньяком.
— Почему с коньяком? — я опешила от неожиданного предложения.
— Лучше усваивается, — пояснила Анна Марковна и выгнала меня из кухни.
— Так, — бормотала я себе под нос, — о банкете я заявила, а виновник торжества ещё ни сном, ни духом. Надо бы его «обрадовать», — и я набрала номер телефона сына.
Санька не отвечал.
— Ничего, — решила я. — Наверное, уже в университете.
Но он не ответил ни в обед, ни вечером. Я заволновалась. Не могло такого быть, чтобы Санька ни на один звонок не ответил. Может, телефон потерял? Или украли? М-м-м-м… В любом случае, Санька нашёл способ сообщить. И потом, у него безлимитная карта, уж на телефон хватило бы. Нет, то, что сынок прижимист не по годам, я была в курсе. Но не до такой же степени он жмот! Решила: если до утра не объявится, сама поеду на квартиру. Но тут позвонила Лиза. Слава богу! Санька, по-видимому, у неё! Вот я дура. Молодёжь своими делами занимается, а я тут со своими трепыханиями родительскими. Но оказалось — рано радовалась.
— Тёть Маш, — прозвучал в трубке взволнованный голос. — Вы не знаете где Саша? Мы договаривались встретиться, он не приехал и на звонки не отвечает.
Сердце сделало кульбит и застряло в коленках. Ладно, нам Санька не позвонил, но чтобы проигнорировать Лизу?! Должно случиться что-то из ряда вон выходящее.
— Я не знаю, Лиза, — деревянным голосом ответила я девушке. — Мы сами не можем до него дозвониться.
— Ой, — прозвучало в трубке растерянно. Затем пару раз там шмыгнули носом и уже по-деловому распорядились: — Так, тёть Маш. Я обзваниваю больницы, а вы — его друзей, родственников и знакомых. Через час — снова созвон!
— Лиза! — всполошилась я не на шутку. — Бери такси и приезжай к нам!
Что ни говори, а поддержка мне сейчас нужна. Именно женская. Именно без памяти любящая моего сына.
— Еду!
Через час на пороге дома появилась встревоженная девушка и с порога сообщила:
— Пока ехала в такси, обзвонила все морги и больницы. Его там нет!
Уже легче. Но всё равно ноги стали ватными. Куда он мог пропасть? А вдруг… Я безумными глазами уставилась на Лизу…
— Среди неопознанных трупов его тоже нет! — быстро сообразила она. — Там только мужчины после тридцати лет. Молодых нет. Тётя Аня! — закричала Лиза, помогая мне присесть на тахту. — Принесите чего-нибудь выпить!
Перед глазами всё плыло. Я даже не сопротивлялась, когда в рот потекла обжигающая жидкость, только закашлялась. А потом почувствовала лёгкий укол в плечо, и потолок стремительно надвинулся тёмным полотном.
В себя пришла резко. За окном была глубокая ночь. Я лежала на кровати в нашей спальне. Через неплотно прикрытую дверь было слышно, как Борис с кем-то разговаривал по телефону.
— Какая полиция? Они только на третьи сутки могут принять заявление. Да, связь потеряли утром. Вчера вечером?
— Вчера вечером мы с ним разговаривали, — раздался голос Лизы. — У него всё было в порядке. Они с Виолеттой чай пили.
С кем? С Виолеттой? Я медленно села, осознавая, что произошло что-то непонятное и страшное.
— Ты слышал? — снова Борис говорит кому-то. — Жду!
Я с трудом доковыляла до дверей кабинета мужа.
— Маша! — кинулся ко мне Борис. — Иди сюда!
Усадив меня на диван рядом с Лизой, он снова принялся кому-то звонить.
— Всё будет хорошо, — шмыгнула носом девушка, стараясь изо всех сил выглядеть твёрдой. — Я чувствую.
Через некоторое время в кабинет вошли какие-то люди, они спрашивали Лизу о том последнем разговоре, о каком-то кафе и о Виолетте. Я хотела вмешаться, но язык не слушался, и я сама была словно ватная. Потом, после всего, Лиза мне сказала, что уколола мне сильное успокоительное, под действием которого я должна была проспать до утра. Но, видимо, тревога за сына оказалась сильнее, и я, хоть и была полуовощем, но всё же слышала и частично понимала происходящее. А когда увидела мужчин в военной форме, я впала в ступор: причём здесь они?
ГЛАВА 6
[Александр.]
Очнулся я от жуткой головной боли и ощущения, будто меня вывернули наизнанку и запихнули обратно через нос. В мозгах рота танцоров, которым-ничего-не-мешает, танцевала лезгинку. Сознание возвращалось медленно и мучительно. Во рту — словно кошачий приют на выезде, тело ватное, не отзывается на приказы мозга пошевелиться в нужном ему направлении. Мозг, алло? Где я? Комната незнакомая, обстановка очень дорогая. Мебель антикварная, ковры, люстра — чистый богемский хрусталь, хоть сейчас "Бриллиантовую руку" переснимай! Пытаюсь сесть, но тело не слушается, словно я неделю вагоны разгружал. И тут до меня доходит: Виолетта! Конфеты! Марципан, чтоб его! Отраву подсунула, мерзавка! Да чтоб я ещё раз, когда-нибудь, повёлся на её «материнские» чувства?
С трудом сползаю с кровати, попутно матерясь на чем свет стоит. Ноги ватные, но я ползу к двери, словно раненый партизан. Надо выбираться отсюда, пока эта баронесса фон Гайде не решила меня на органы пустить! Ага, клонирует себе ещё одного сыночка из моего биоматериала, и будет его шпынять и начинять марципаном с психотропами, и играть в любящую мамочку. За дверью — коридор, в конце которого маячит свет. Медленно, осторожно, как пастух на выпасе улиток, двигаюсь вперед. Дверь, ещё дверь. За следующей дверью стали слышны неопределённые звуки. Я с трудом отворил её и попал в просторный рабочий кабинет. За столом сидела Виолетта и что-то сосредоточенно строчила в ноутбуке. Завидев меня, она подняла голову и покровительственно улыбнулась:
— Очнулся? Как ты себя чувствуешь, сынок? Ты ещё слаб, тебе нужно лежать. Кати! — крикнула Виолетта. Из другой двери в кабинет впорхнула молоденькая девушка. — Проводи господина барона в его комнату и принеси ему обед. Я подойду позже.
— Да, мадам, — опустила глаза девушка и, подхватив меня под руку, потащила обратно.
Сопротивляться сил не осталось. Все ушли на этот своеобразный марш-бросок до кабинета «маменьки». Взгромоздившись на кровать, решил, что первым делом нужно восстановить силы. Иначе, какой прок от моих трепыханий, когда даже вот такая пигалица, и то сильнее меня? От слабости на лбу выступила испарина. Терпеть не могу ощущать себя
