Яд Версаля-2 - Silver Wolf
— Твой Эжен — опасный преступник, Этель! Знаешь, что с ним будет? — он захохотал, как сумасшедший, запрокинув голову.
— Я привезу его с остальным пиратским отребьем в Париж, сдам в королевскую казну золото, которое он награбил (разве что оставлю немного англичашке — заслужил- ну и себе) — де Шеврез самодовольно усмехнулся. После этого моя карьера пойдёт вверх, осяду в министерстве на тёпленьком местечке. Мне осточертело болтаться в океане, надоела моя неприкаянность. Хочу свой дом с садом, красивую жену и несколько детишек.
Мутные чёрные глаза де Шевреза остановились на моём лице. Он замолчал.
— О чём это я? — очнулся он. — Ах, да, об Аиде. Я повешу на него преступления морских разбойников со всей Вест-Индии. Даже те, которых он не совершал. И вашего блондинчика повесят… — де Шеврез пьяно рассмеялся. Вдруг его ещё не так давно красивое лицо стало злым и пугающим. — Его вздёрнут на виселице. Знаешь, что это такое? Конечно, нет. Откуда знать это милой девочке Этель, выросшей в саду с розочками и флёрдоранжем? А это будет больно, Этель. Больно и страшно. А потом его труп бросят в костёр.
Я прижала пальцы к вискам. Каждое слово де Шевреза отзывалось в голове острой болью. Я собрала всю волю, чтобы не расплакаться.
— А ты всё равно будешь моей, — у де Шевреза уже начал заплетаться язык, потому что в промежутках между своими тирадами он прикладывался к бутылке. — Завтра же!
— Капитан, даже не думайте об этом! Я лучше брошусь в море на съедение акулам! А ваши офицеры и матросы не станут молчать, и правда о том, что вы довели до самоубийства графиню, всё равно станет известна при дворе! Тогда можете распрощаться с блестящей карьерой! Вам нужно такое пятно на репутации? — я отчаянно схватилась за этот аргумент, предоставленный самим капитаном.
Де Шеврез встал, посмотрел на меня малоосмысленным взглядом. Густые брови грозно сошлись на переносице. Я была готова ко всему и мысленно перекрестилась.
— Ну-ну, — пробормотал подонок и, покачиваясь, вышел из каюты, громко хлопнув дверью.
Глава 39. Эжен. И снова трюм (автор Silver Wolf)
Нас выжило немного. Всего семь человек. Я, Свен, непотопляемый Вильям, горбоносый, сутулый Жан, молодой дерзкий Роберто (младший сын какого-то итальянского герцога, новая жена которого выставила Роберто за дверь) и еще двое матросов. Остальные пираты погибли в схватке. В том числе и моя жена Мадлен…
Горевал ли я по ней? Наверное, это не те слова, чтобы описать мое состояние. Мою душу рвали звери вины, ярости, ненависти и чувства беспомощности. Особенно лютовал волк по имени Вина. Умом-то я понимал, что при таком образе жизни гибель Мадлен — это вопрос времени, но то, что я стал невольным соучастником её гибели и сестры пиратки — горбуньи Нинон, бросало меня на седьмой круг ада раскаяния. В душе я был всё тем же мальчиком, который рос в обедневшей (почти нищей) дворянской семье, ходил в церковь по воскресеньям, возился с лошадьми на отцовской конюшне. Во мне не было природного зла и то, что жизненный шторм заставил меня демонстрировать себе и людям не лучшие стороны своего характера, отнюдь не вызывало у меня чувство гордости за себя. Да, я не любил Мадлен, и вновь обретя Этель, в глубине души желал быть свободным от брачных уз, но, Бог — свидетель, не таким способом…
Косвенно, конечно, я виноват в смерти этой красивой, полной сил женщины. Мне стоило раньше бросить разбойничать, но блеск золота и тот ужас, что я наводил на Карибы, вскружили мне голову.
За всё нужно платить… И вон она, расплата. На моих глазах убили ту, что любила меня и ласкала жаркими тропическими ночами. Вот и нет сестер де Ревер… Угас древний род, ибо ни одна из них не произвела на свет потомства.
Прежде чем затолкать в тёмный затхлый трюм, нас, выживших пиратов, примотали к мачтам «Альбатроса» на палубе. И мы имели «удовольствие» видеть, как изрядно прореженная командой «Персефоны» солдатня хоронит своих в неглубоких ямах, вырытых прямо на пляже. А тела павших пиратов бросили прямо так, на съедение птицам и крабам. Видимо, в назидание остальным флибустьерам, которые приплывут сюда за пресной водой.
Пленниц, графиню де Сен-Дени и её горничную заперли в какой-то каюте на полуюте, а торжествующий Персиваль, который, вновь обретя свою долю золота, вернул себе и жизнерадостность, прохаживался важно по палубе «Альбатроса», похожий на жирного индюка, которого рассеянная служанка позабыла заколоть к Рождеству.
Описывая круги, англичанин всё ближе и ближе приближался к нам, вернее, ко мне, кося в мою сторону глазом, как пугливый старый мерин. Наконец, решив, видимо, что я надёжно примотан к мачте, достопочтимый сэр решился подойти.
— Наказывает грешников Господь! — фальцетом воскликнул Персиваль, тыча коротким пальцем в сторону пляжа, где было брошено на съедение птицам тело моей супруги.
— Ты, чтоль, старый хрыч, сдал нас?! — мрачно разглядывая англичанина, спросил я. — Кто-то развёл костер вдали от лагеря… вон дым ещё курится.
— Кто-то должен был остановить разбойников и позаботиться об их грешных душах! — веско заявил лорд, и его сосисочный палец теперь упёрся в небо. — Это была моя миссия ради Христа!!!
— Ради золота, ты, наверное, хотел сказать. — тяжело произнес я. — Я не прощу тебе смерть Мадлен. Ты сдохнешь, клянусь преисподней!
— Не в вашем положении, милорд, угрожать мне! — отодвинулся от меня, на всякий случай, Персиваль. — Вас повесят! И очень скоро!
— Запомни мои слова, «зених»! Ты умрёшь раньше!!! — сквозь зубы процедил я.
— Отойдите от них, сударь! — воскликнул подошедший де Шеврез. — Это опасные преступники, с ними не о чем разговаривать!!! В трюм пленных!!! Быстро!!!
Засвистела плетка и обожгла мне плечо.
Круг замкнулся. ***
Как я собирался претворить в жизнь свою угрозу? Я понятия не имел.
Поместили нас в тесном вонючем отсеке трюма. Приковали за ногу к массивному бревну, которое было, видимо, надёжно закреплено, ибо сдвинуть бревно не представлялось возможности. Передвигаться мы могли лишь на длину своей цепи. Да и «гулять»-то было некуда, всё помещение в длину десяток шагов. Судя по тому, что и кандалы, и цепи покрылись основательно ржавчиной, «Альбатрос» уже давно использовался как плавучая тюрьма.
Шли дни, но никто нас вешать на реях и не собирался. Судя по движению судна и звукам, что раздавались сверху, корабль отправился в какое-то длительное плавание.
— Королю — Солнцу в подарок нас везут, не иначе! — весело заявил неунывающий Вильям. — Гарнируют ракушками, водорослями, вставят в жопы
