Ведьмы кениграйха - Анна Ланг
Лелек вопросительно посмотрел на Лили, и молодая женщина ответила на его невысказанный вопрос.
— Маргарита — дитя любви, Лелек, и самая большая моя радость.
Тут настенные часы пробили двенадцать, Лелек вспомнил, что у него скоро отправление поезда, стал прощаться, Лили надавала ему с собой кучу сборов и скляночек, и отказалась брать деньги, заметив, что друзьям она и сама денег даст.
Через пару месяцев Маргарита получила в подарок большую фарфоровую куклу, а между Лелеком и Лили с момента их встречи завязалась оживленная переписка.
Глава 31
В Трицштайн приехал элегантный господин. Город бурлил: на черном рынке горожане распродавали оставшиеся у них ценности, крестьяне продавали скудный урожай, а рыбаки — улов. Дамы с корзинами щупали каракатиц, ругались: "что — то они больно дохлые и больно фиолетовые", каракатицы, как известно, отливают чернильным, почтенные матери семейств и экономки в богатых домах стояли у прилавков, перебирали чахлые овощи.
Рядом стоящие продавцы безделушек торговали грубо сделанными статуэтками святых — мол, именно этот святой, а не хотите, может вот тот, помогут обрести вашему дому достаток и благополучие. В рыночной толкотне сновали мальчишки и воришки. Торговцы лимонной водой, впрочем, долго не задерживались, прохладный напиток быстро раскупали, ещё до того, как он успевал потеплеть. За суетой стихийно раскинувшегося рынка наблюдал элегантный господин, который лениво ценил густо — смоляной кофе и размышлял, размышлял.
Глаза господина скользили невидящим взглядом по затейливым фрескам, которыми было разукрашено здание биржи, по узким извилистым улочкам, залитым солнцем, по гостеприимно распахивающим свои двери остериям и тавернам, где сами владельцы и их домочадцы покрывали непременно клетчатыми скатертями шаткие столы, и выставляли эти столы на улицу. Хозяева ресторанчиков с радостью нальют тебе лимонной настойки, если ты закажешь блюдо пасты с мидиями или с каракатицами.
Господин оживлялся, когда его взор останавливался на маленькой аккуратной лавочке, которую ранним утром открывала красивая рыжеволосая женщина, незнакомка непременно улыбалась, приветствовала доброй улыбкой первых прохожих, потом в окне показывалась рыжеволосая малышка, которая кричала: "Здравствуй, мир, пусть нас ждёт радостный день!", девочка исчезала, господин допивал свой кофе, сворачивал газету, которую так и не читал, и шел к лавочке травницы.
Господин часами стоял и смотрел на маленькое заведение травницы, иногда порывался войти, и когда он порывался сделать шаг по направлению лавки, женщина в окне вскидывала голову, будто бы отвечала на невидимый зов, а потом опять склонялась то к стойке, то шла к шкафам, вынимала оттуда небольшие изумрудные бутылочки, открывала, смотрела на склянки, и высыпала или досыпала травки. Господин видел, как рыжую гриву молодой хозяйки аптеки пыталась укротить зеленая лента, но непокорные пряди все равно выбивались из прически.
Наблюдавший видел, как хозяйка что — то толкла в ступке, добавляя в полученную кашицу маслянистую жидкость, чему — то улыбалась.
Господина звали Франц Бернстоф. Франц наконец нашел Лили, засевшую у него в голове занозой, часами стоял и с тоской смотрел на то, как она работает, но никак не решался к ней подойти. Нелегко сказать женщине, к которой тянет с неимоверной силой, что ты убил ее мать.
* * *
До приезда в Трицштайн
После того, как Франц, с помощью модельера, освободил Лелека, он решил наконец разобраться и с Фредерикой. Свидетельства Лили из ее дневника сослужили добрую службу — генерал заинтересовался ярой деятельностью четы Висбеков, чья дурная слава уже дошла и до генерала. Да, грязнокровок ссылали и в трудовые, и в экспериментальные города, где безумные экспериментаторы задавались целью постепенно заморить население голодом, да, грязнокровкам запрещали служить, работать и учиться, да, бывало с ними развлекались, но втайне, господа и кенигсфрау, в тайне, и эти печальные факты из хроник кениграйха приводили Франца в состояние испанского стыда.
Но благодаря Лили Францу Бернстофу поручили разобраться в происходящем, кроме того, генерал дал понять, что согласен на любой исход. После визита к Фредерике Францу, вместе с высочайшим начальством, предстояло отправиться на юг. Ну а пока Бернстоф получил приглашение — на занимательное soirée скандально известной четы.
На вилле Висбеков царило оживление. Сегодня Фредерику и Бернарда навестит сам приближенный генерала, сам советник, а это означало ещё больше власти, и ещё больше возможностей, еще больше развлечений. Фредерика отмахивалась от тревожных снов, от слухов о том, что возможно, кенига вынудят сдаться, о том, что ее развлечения далеко не всем по нраву.
Вечеринка, которую она закатит, должна запомниться всем, а особенно этому… Францу Бернстофу. Фредерика была уверена в своих женских чарах, ей как раз пришла пора сменить молодого любовника, глупого юнца из разорившейся графской семьи, на более уверенного в себе мужчину. И поэтому женщина принялась готовиться к вечеру.
И в который раз вилла Висбеков порадовала своих гостей изысканной и самой модной музыкой, лёгкими дорогими закусками, коллекционными винами, и конечно, игрушками. жертвами. Без игрушек не обходилось никогда, а чужая смерть, чужие вопли ужаса опьяняли и возбуждали, о, эти сладчайшие крики. Прибыв на суаре, Бернстоф сразу же взял Фредерику в оборот, оттеснил ее от множества гостей и ласково нашептал на ухо, что желает уединиться. Глаза Фредерики заблестели от возбуждения.
— Франц, мой лев, давай мы позовём Берни, он ничего уже не может, но любит смотреть, — женщина порочно облизнула губы, и томно прижалась грудью к Францу. Тот еле постарался скрыть отвращение.
— Зови, — Фредерика предвкушала наслаждения на грани, и поэтому не заметила гримасы омерзения, промелькнувшей на лице мужчины.
Спутник Фредерики прошел в отдаленные, изысканно обставленные покои, обратил внимание на гигантских размеров кровать. Франц обратил внимание, что годы пощадили мать Лили — женщина также пленяла греховной красотой, о ее возрасте не говорило почти ничего. Недолгое нахождение среди развратной толпы подтвердило самые худшие подозрения Франца. Франц повернулся спиной к кровати. Он слышал, как Берни возбужденно завозился в кресле, он слышал звуки падающей одежды, развернулся, достал свой верный Маузер, и всадил пулю в лоб той, что причинила Лили так много боли. Франц каждую ночь думал о Лили, он думал о том, что же с ней стало.
Франц не успел развернуться и выйти из покоев, как бездыханная, упавшая на кровать женщина, обернулась вороной и вылетела куда — то в окно. Странного зрелища не выдержал и Бернард Висбек, схватившийся за сердце. Даже затуманенный, разум Берни не мог принять тот факт, что его соратница, делившая с ним жертв, мысли и самые грязные желания, превратилась в
