Младший сын - Илона Якимова
— Погоди. Не это главное, это всё пустое, — остановил Катберта я. — Деньги, Симс. Где украденные деньги? Кто пытался положить меня на Эскдейле? Кто убил Энн?
— Денег вам не найти, щенкам. Кто тебя положить пытался, тот там и лежит… — закашлялся Симс. — Дьяволов потрох! Добрый католик не пластует клинком, как ты, тварь!
— Кто ее убил? — но он молчал. — Берт!.. Почему ты убил Энн?
Он выдержал еще четверть часа, прежде чем сквозь вой выблевал:
— Не я. Не своей волей. Мне велели. Когда я сказал, что она — подстилка твоя…
Стало быть, мои хвастливые слова в самом деле стоили Энн жизни. Долина Лиддесдейл быстро учит отвечать за слова, не говорить лишнего. Здесь не шутят. Я же не отступал, давя подступающую к горлу тошноту:
— Кто, Симс? И сказали у церкви положить, верно ведь? Кто натравил на меня «конченых» на Эскдейле⁈
Не знаю, как можно было так долго терпеть вынимаемые из брюха кишки. Наконец он поднял голову и посмотрел на нас прямо издевательски:
— Да подавитесь, сучата! Хотел бы я глянуть, как вы станете из этой правды выкручиваться, которую требуете… да жаль, не доживу! Одно в утешение мне — знать, что вы теперь в кровной вражде с ним обосретесь той самой красненькой, которую из меня пинтами цедите… Кто валил тебя на Эскдейле? Кто у церкви девку велел скласть? Да дружок закадычный твой, Уот Вне-закона!
Тишина повисла разом, нарушаемая только хриплым дыханием, кашлем Симса.
— Пригляди за ним, чтоб не сдох, — ошарашенно велел Катберту старший брат.
Истерзанный в мясо, Симс смотрел на нас торжествующе. Зря я посчитал, что он слабей своего сына. Какая земля, такие люди. А это земля греха, как говорил другой Катберт, согласился бы с ним и этот. Одноименные священник и палач — два лица Приграничья.
В башне Дугласов сидели мы за одним столом, все трое, ощущая себя как никогда неуютно. Перед последним откровением Симса померкла и прочая его брехня. Угрюмый Мэттьюс прислал с кухонь эля и пирога без белок, с зайчатиной. Мрачность повара на качестве еды не сказалась, но вполне понятна, так-то он Симсу был из наперсничков, хотя и не мог знать всего. Но на еду смотрели мы без интереса.
— Вот сучий выблевок, — сказал наконец Патрик, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Быть не может, — сказал Уилл. — Быть того не может, чтоб Уоту было это на руку. Зачем?
Я же ничего не сказал. Все слишком явно вставало на свои места.
Уот нашел ту подкову на Эске — и теперь я сомневался, что она и впрямь была от Джонстонов. Уот уговаривал меня поднять вражду с Лохвудом — и был разочарован, когда мы отказались. Уот уклонился от ночевки у Глендиннинга — теперь понятно, зачем. Уот знал, что у нас еще одно мертвое тело, Уот знал, где это тело нашли, прежде чем я показал ему, Уот знал о нас слишком много. И хотел бы я знать, что же на самом деле ему, скотине, потребовалось?
И повторил сказанное в пыточной Уиллом:
— В своре есть осведомитель. Тебе придется найти его.
— О да… А я ведь прямо горжусь тобой, — хмыкнул Патрик. — Ты это все один наворотил? В дьявола не верит, с мертвыми разговаривает! Уважаю!
У него и мысли не возникло, что все это правда.
— Дело не в том, — молвил Уилл, — что он на тебя наговорил тут. Дело в том, как ты понимаешь, куда он с этим ходил и где еще смердел.
— Да куда угодно мог пойти-то, — перед внутренним взором весьма четко встало лицо настоятеля августинцев Линна.
— Вот в том и дело.
Я же видел, видел Симса тогда в Джедбурге! Августинцы — они за спасение души. Меня передернуло, когда я представил, как станут спасать мою. При умелом толковании только в Хермитейдже я уже наговорил на снятие сана, не упоминая о большем. Мать ясно дала понять, что не поддержит расстригу, меня ждет жалкая жизнь. Особенно если учесть, что свою долю в деньгах я прибавил ко вдовьей части Агнесс, впредь рассчитывая на доходы епархии.
— Вот же сукец, — нежно произнес Патрик, — вот же…
— И зачем же ему это понадобилось? — Уилл яростно чесал в затылке, словно пытаясь выскрести мозг.
— Замок, Патрик. Он хочет себе Караульню, — эти слова вывалились из меня как бы сами собой.
Осенило мгновенно и многое объяснило. Да что там, объяснило вообще все. А еще всплыло в памяти и то, о чем как-то сказал Патрик — что Уот горит желанием потягаться с кузеном Керром за пост лорда-хранителя Средней марки. Эта скользкая тварь разом подставила бы две, а то и три приграничные семьи под разборку. Войди мы в blood feud с Лохвудом из-за Патрика — а ведь имели все основания, с той подковы — и вот уже можно донести в регентский совет, что Хепберны ног под собой не чуют, а Керры не могут тех обуздать. Положи меня конченые ребятки на Эскдейле — опять под немилостью Керр, а Патрик — уж точно в кровничестве со Скупцом. А предъяви мы теперь что-либо Уоту… вот же черт! Да что же и как ему предъявить?
Пока я все это варил в голове, Патрик сидел со странным лицом, потом грохнул кулаком по столу:
— Не верю! Он, паскуда, это нарочно, чтоб нас с Уотом стравить!
Была и такая возможность, конечно.
— Ты Симсову рожу видел? Еще и ухмылялся вослед!
— Катберт его так вскрыл, что врать не станешь. Нет, Патрик, он дело говорит.
Верить или не верить показаниям с пытки? Где граница крепости духа, растущего от почвы Лиддесдейла? Как ни бросить кости, они фальшивы, залиты свинцом, и только Уот — везде красавец. Любой расклад был бы ему на руку — и любым он воспользуется к своему удовольствию. Рыло его, когда явился вынюхивать в Караульню, жив ли еще Патрик, так и стояло у меня перед глазами. Тот взгляд, которым он примеривался ко входной решетке…
— Нет, — я вздохнул и поднялся из-за стола. —
