Яд Версаля-2 - Silver Wolf
Де Шеврез сверлил меня взглядом судьи, который уже вынес свой приговор и ждал последнего слова подсудимого. Впрочем, я не собиралась ни молчать, ни откровенничать с влюблённым капитаном, от отношений с которым во многом зависела судьба нашего путешествия. И мне хотелось добраться до Ямайки без ненужных приключений.
— Ах, Гийом, мало ли Эженов на свете! — я деланно рассмеялась и поспешила сменить тему. — К тому же я долгое время провела с мужем в Лондоне, поэтому не знаю ничего о версальских нравах, — я врала отчаянно, а поэтому, как мне казалось, убедительно. — Гийом, у меня есть к вам небольшая просьба!
— Какая? — лицо капитана просветлело, хотя брови всё ещё хмуро сходились на переносице.
— Насколько мне известно, скоро ведь предстоит остановка в Сенегале. Возьмите меня и дядюшку Жака с собой: он совсем измучен «морской хворью», да и я с удовольствием прошлась бы по твёрдой земле!
— Ради вас я готов на всё, дорогая Этель, — капитан страстно приложился губами к моей руке. Я чувствовала себя паршиво: как ушлая торговка на рынке, я задорого сбываю ничтожный товар. Впрочем, я быстро одёрнула себя и свою не к месту проснувшуюся совесть. В конце концов, я не простая пассажирка, у меня договор с королевским флотом, за который пришлось выложить кругленькую сумму. И если бы не мои деньги, то и этого морского похода «Альбатроса» не случилось бы! Поэтому я вовсе не обязана быть щепетильной и тем более отвечать на чувства капитана де Шевреза.
*****
Через пару дней «Альбатрос» пришвартовался в паре лье от устья реки Сенегал. Как пояснил де Шеврез, и в обычные дни здесь не всегда можно спокойно бросить якорь у побережья. А сейчас течение усилилось, да и дует сильный ветер. Поэтому нам с капитаном, дядюшкой Жаком и гребцами пришлось отправиться к побережью Сен-Луи на шлюпках. На обратном пути мы должны были воспользоваться услугами местных рыбаков, которые перевезут провизию на своих лодчонках прямо до судна.
— А до чего же они ушлые, бестии! — то ли восхищался, то ли возмущался капитан, сидя рядом со мной на корме шлюпки. — Договорились с губернатором, чтобы работало такое правило: если на море спокойно, то рыбаки доставляют товары за деньги, а если лодка вдруг перевернётся, то все товары, которые они достанут из воды, останутся у них бесплатно!
— А лодка может перевернуться? — я боязливо покосилась на лазурные волны, бегущие из-под вёсел наших гребцов.
— Не беспокойтесь, Этель, такого не случится. Мы проведём в Сен-Луи дня два-три, всё к тому времени успокоится.
Дюлери вообще не прислушивался к нашему разговору и, как одержимый, смотрел перед собой в одну точку, лицезря долгожданный берег.
Сен-Луи-дю Форт поразил меня тем, что его ослепительно-белыми и розовыми домиками в два этажа, увитыми зеленью и мелкими розочками, с милыми моему сердцу балкончиками и крашеными в зелёный деревянными жалюзи на окнах оказался невероятно похож на типичный провансальский городок. Впрочем, удивляться было нечему: ведь его строили французские поселенцы. Единственное отличие состояло в том, что на улицах Сен-Луи встречалось много чернокожих. Дюлери не отвлекался даже на них, наслаждаясь возможностью твёрдо ступать по земле без «этой отвратительной качки».
Нас встретил подрядчик французского флота в Сен-Луи, месье де Ришмон, который и оказался губернатором Сенегальской компании. На вид типичный провансалец, подвижный, смуглый и черноволосый, к тому же очень радушный. Он пригласил нас в свой дом на обед. И снова я испытала дежавю, когда увидела во внутреннем дворе белоснежную галерею, почти такую же, как в монастыре, где я провела целых пять лет. Только во дворе вместо цветника росли три пальмы.
Дома у месье де Ришмона нас встретила прекрасная женщина в лёгком светлом платье, похожая на статуэтку, вырезанную из слоновой кости, только чёрной.
— Это моя жена Ариенн, — де Ришмон представил нам хозяйку дома, взглянув на неё с нежностью.
Такого я не ожидала, конечно. Причём, за обедом (надо признать, он был великолепен!) нам прислуживали чёрные рабы, которыми распоряжалась Ариенн.
После обеда мужчины занялись хозяйственными делами, а Ариенн предложила мне прогуляться по улочкам Сен-Луи к побережью. Мне давно хотелось размяться, и я охотно согласилась.
— Я заметила, вас удивило, что губернатор женат на чернокожей? — довольно миролюбиво спросила Ариенн на не совсем правильном французском, раскрывая белый зонтик с кружевами над головой. — Понимаю вас, Этель, во Франции такого не встретить. Но здесь, в Сенегале, многое по-другому. Все французские мужчины-поселенцы женаты на местных женщинах. Да-да, таково распоряжение короля. Никто не имеет права привезти с собой жену из Франции, поэтому здесь и распространены такие браки. Не удивляйтесь, если вас будут рассматривать чёрные: для них белые женщины — это диковинка.
— И как живётся в таком браке? Женщины по своей воле идут замуж за белого господина или их принуждают? — я почему-то вспомнила свой брак с графом и решила, что сама была в положении почти рабыни.
— Бывает по-разному, — ответила Ариенн уклончиво. — Но вообще, конечно, это большая удача для местной женщины. Всяко лучше быть хозяйкой в большом доме с пятидесятью рабами, чем жить в провонявшей рыбой хижине и горбатиться на хлопковой или маисовой плантации или, вообще, быть проданной в Вест-Индию на те же плантации. Мне повезло, я считаю.
Я ничего не ответила, потому что не мне указывать этой чёрной красавице с оленьими глазами, что для неё лучше. Тем более что мои ноздри уловили сильный запах жареной рыбы, доносящийся с разноцветного рынка на побережье. Оказалось, что это местный рынок. Поджарые рыбаки подтягивали свои утлые лодчонки к берегу, несли в огромных плетёных корзинах свой улов, а некоторые женщины в цветастых одеждах и ярких головных уборах тут же жарили рыбу.
Мы подошли ближе. И вдруг я услышала пронзительный мужской крик и детский плач. — Ах ты, ублюдок, вор несчастный, а ну, быстро отдай рыбу! — здоровый негр замахнулся плёткой на худенького, босоногого чёрного мальчишку лет пяти, сжимавшего в кулачке кусок какой-то снеди, а другой рукой прикрывавшегося от удара. По его испуганному личику текли слёзы, оставляя грязные разводы. Моим первым движением было подбежать и защитить малыша.
Но только я подбежала, как из-за моей спины вдруг появилась мужская фигура, чья-то сильная загорелая рука вырвала плётку и с грозным окриком «Не сметь!» оттолкнула обидчика ребёнка. Это был де Шеврез. Он присел на корточки и заговорил с ребёнком.
— Как тебя зовут, малыш? — ласково спросил он у дрожащего мальчонки, который смотрел на него огромными чёрными глазами. Он всё ещё сжимал в кулачке несчастный кусок жареной
