Мыслящие машины Дженсена Хуанга: История Nvidia и мировой ИИ-революции - Стивен Витт
Спонсором интервью выступила фирма Gensler, где работал Хао, а в аудитории присутствовали несколько сотен архитекторов. Перед началом мероприятия Дженсен разогревал публику шутками, прохаживаясь среди гостей. Ежегодно он выступал перед публикой десятки раз и уже успел где-то произнести речь в этот день, но я с удивлением обнаружил, что он нервничает. «Я терпеть не могу публичные выступления», – признался он мне. Это правда, он действительно их не любит.
Однако на сцене он был неотразим – Хао почти не приходилось задавать вопросы. Глядя на изображение штаб-квартиры корпорации на стене, Дженсен раскритиковал дизайн верхнего этажа. Он хотел открытую крышу-террасу, но Хао не успел реализовать эту идею. Дженсен задал вопрос, действительно ли здание завершено, а затем начал рассуждать, можно ли вообще считать завершенным какое-либо здание. Он импровизировал, фантазируя об архитектуре в эпоху искусственного интеллекта, меняющей форму в соответствии с желаниями клиентов. «Например, поздно вечером три верхних этажа могут просто превращаться в ночной клуб», – сказал Дженсен.
Ко был в замешательстве, а Дженсен только разминался. «Если здание роботизировано, им полностью управляет программное обеспечение, так?» – обратился он к публике. По мнению Хуанга, в будущем офисные здания будут собирать данные о действиях сотрудников, затем передавать их искусственному интеллекту, который в соответствии с этими данными будет сначала перестраивать здание в Omniverse, а потом буквально за ночь физически внедрять изменения. Он предположил, что Gensler эволюционирует из архитектурной фирмы в технологическую компанию, использующую программное обеспечение для трансформации зданий. «Как мы управляем компьютерными системами, так вы будете управлять этими зданиями, – сказал Дженсен. – И следующие здания Gensler будут разработаны и построены бесплатно. Потому что вы будете зарабатывать на их эксплуатации и разбогатеете так, как и не мечтали. Вы – первые, кто слышит об этом».
После интервью Дженсен отвечал на вопросы. Один из них, как обычно, касался потенциальных рисков, связанных с развитием ИИ. «Есть представление о некоем "апокалиптическом ИИ", который каким-то образом выпрыгивает из компьютера, поглощает тонны информации, самостоятельно обучается, меняя свое восприятие окружающего мира, а потом начинает сам принимать решения и нажимать всякие кнопки. – Дженсен изобразил, как он нажимает кнопки, зал застыл. – Но никакой ИИ не должен учиться без участия человека». Один из архитекторов спросил, когда ИИ может начать самостоятельно мыслить. «Способность мыслить у него появится через два-три года», – ответил Дженсен. По залу прошел тихий гул.
После мероприятия я догнал уходящего Хао. Он выглядел несколько напряженным: «интервью» с Дженсеном свелось к одному вопросу, на который тот отвечал сорок пять минут. Я заверил его, что все прошло хорошо; столь глубокий интерес слушателей подделать невозможно. Затем я спросил у Хао, что он думает о концепции меняющей форму архитектуры. «Когда я разговаривал с ним в первый раз, он говорил про самоуправляемые автомобили, и тогда это казалось безумием. Так что я научился не подвергать его слова сомнению», – ответил Хао, пожимая плечами.
С ростом акций Nvidia Дженсен стал знаменитостью. Его поклонниками были не только геймеры, но и ученые, чьи исследования он поддерживал, энтузиасты ИИ, для которых он открывал новые горизонты, пенсионеры-бумеры, чьи инвестиции он спас, и прочие инвесторы, готовые вложить все накопления в опционы Nvidia по первому его слову. Его популярность выросла настолько, что для его выступления на GTC 2024 пришлось задействовать хоккейную арену НХЛ в Сан-Хосе. Но даже спортзала на 17 000 мест оказалось мало, и 8000 желающих его послушать ушли несолоно хлебавши и вынуждены были довольствоваться телетрансляцией.
Презентация началась с динамической инсталляции, созданной мультимедийным художником Рефиком Анадолом. На гигантском экране в глубине арены дикие пульсирующие краски складывались в силуэты цветов, деревьев и птиц и тут же вновь растворялись в вихре кружащихся пикселей. Я невольно вспомнил «Метаморфозы» Овидия: «Не было моря, земли и над всем распростертого неба, лик был природы един на всей широте мирозданья, – Хаосом звали его»[20]. Когда Хуанг под гром аплодисментов вышел на сцену, тысячи смартфонов синхронно взметнулись вверх, чтобы запечатлеть его появление.
Прошло пять лет с тех пор, как Хуанг в прошлый раз выступал на GTC. Мир изменился до неузнаваемости. Изменился и сам Дженсен. Он немного постарел, обмяк, стал совсем седым. Он показал нарисованную им историю эволюции мира вычислений, начиная с IBM S/360 1964 года и заканчивая провозглашенной им промышленной революцией. «Я сделал для вас этот комикс, – с улыбкой сказал он. – Правда, я сам нарисовал!» Затем он принялся объяснять роль AlexNet, создание которой считал «первым контактом» с ИИ, а на экране возникла огромная схема видеокарты GeForce, использовавшейся для ее обучения.
Хуанг был уверен, что именно тогда произошел коренной перелом в развитии вычислительной техники. Архитектура IBM, доминировавшая шестьдесят лет, уступила место параллельным вычислениям, нейронным сетям и облачным технологиям. Приходит время, когда для вычислений больше не понадобится громоздкое оборудование со сложным интерфейсом для ввода команд. Пользователи будут отдавать голосовые команды и мгновенно получать любой результат. Люди станут волшебниками.
Публика была в восторге. Сидевший рядом со мной автор технологического подкаста едва не подпрыгивал от возбуждения. Хуанг представил новое оборудование, микросервисы для ускорения инференции, программное обеспечение для ученых и платформу для обучения роботов под названием GR00T. В финале презентации к нему присоединились два метровых андроида и под громкие аплодисменты прошагали с ним за кулисы.
Конференция продолжалась еще четыре дня в выставочном комплексе по соседству. Сотни участников представляли удивительные технологии, включая робота-бармена. При каждом появлении Хуанга его мгновенно окружала толпа поклонников, желающих получить автограф на бейдже или игровой видеокарте. Он относился к этому с юмором и терпением, но однажды едва смог попасть в туалет – настолько плотно его обступили. «Фотографироваться со мной в туалете – это что-то новенькое», – заметил он. Наблюдая за ним, я задумался: может, он не просто великий бизнесмен нашего времени, а некто больший?
Познакомившись с Дженсеном ближе, я стал понимать, что успех дается ему не так уж легко. Он очень мало спал, а постоянные публичные выступления добавляли стресса.
