Странные камни - Эдвард Ли
"О, черт!" - подумал он, когда посмотрел на следующее окно.
На этом была изображена монахиня, которую жители деревни секачами разрезали пополам от паха до головы, а на другом были изображены груды отрубленных голов в поле, а рядом с ней - груда чего-то еще, о чем Эверард отказывался рассуждать.
Последнее окно, на которое он посмотрел, представляло собой черную пустоту, пределы которой, казалось, выходили за пределы физических границ стекла, и в которой спирали пятен света, казалось, вращались многомерно. Конечно, эта иллюзия была работой высококвалифицированного художника.
Окна вызывали у него головную боль, поэтому он поплелся прочь от апсид и двинулся к алтарю. По крайней мере, дюйм нетронутой пыли устилал его путь; серые клубы поднимались с каждым шагом вперед. Но, по крайней мере, здесь он мог видеть больше из-за косых лучей дневного света, струящихся через витражное стекло. Он пересек алтарь, хоровые сиденья и деку, а затем заметил, подвешенный над самим алтарем, точно как описано в рассказе, не обычный крест, который можно было бы ожидать, а таинственный и очень оккультный на вид крест в стиле анкха. Никакие мессии, никакие сыновья богов не имели ничего общего с этим видом креста, поскольку он был по крайней мере на три тысячи лет старше христианства. Каплевидная петля наверху считалась дверью либо в загробную жизнь, либо в бесконечность.
Эверард нечаянно прошел за алтарь в пресвитерий, но был немедленно вынужден уйти, почти через невидимый акт насилия.
"Черт! Что-то только что ОТТАЛКИВАЛО меня? - он задавался вопросом, взволнованный. - Что-то не хочет, чтобы я был там..."
Он не мог не вспомнить "Дневник Алонзо Тайпера" Лавкрафта, где невидимые лапы пытались столкнуть мистера Тайпера вниз по лестнице дома с привидениями...
Он не мог покинуть пресвитерий в бóльшей спешке. Он знал, что пора заняться делом. Ему нужно было добраться до комнаты в высокой башне и, если возможно, до безоконной колокольни на самом верху. Он легко вспомнил спиральную лестницу, которую Блейк нашел в рассказе; она находилась за дверью в боковом вестибюле. Эверард повернулся, увидел дверь и вошел в нее, снова орудуя своим фонариком. Это была действительно спиральная лестница, по которой он поднялся, которая периодически давала окна, через которые он мог видеть на довольно большое расстояние.
"Да, я влип", - подумал он с тоской, когда даже с этой высоты он не увидел никаких признаков туристического района Уильямсбурга и никаких признаков пятнадцатиэтажного конференц-отеля.
Галлюцинация или нет, единственное, что он мог сделать, это продолжить свою миссию, как будто церковь была реальной. Если это было результатом заклинания, которое наложила на него Асенат, или какого-то сверхъестественного зелья, что он мог сделать?
"Если бы у меня был только мой мобильный телефон, я мог бы позвонить этой сучке, - тщетно думал он. - К черту все это. Просто продолжай идти..."
Он продолжил подниматься по винтовой лестнице, и наконец, немного пофыркав и попыхтев, он достиг конца деревянных ступеней, упираясь в узкую дверь.
"Это должно привести в башенную комнату, - сказал он себе. - Посмотрим, как долго эта галлюцинация будет воспроизводить описательные компоненты рассказа. В большинстве церквей башенная комната была бы колокольней, но в "Призраке тьмы" это было не так".
Он открыл дверь, которая издала соответствующий скрип. Пока что галлюцинация, или что бы это ни было, бьет тысячу. Он шагнул в четыре блока позднего вечернего света, сияющего через четыре жалюзи-окна. Комната, казалось, существовала ради колонны высотой в четыре фута, воздвигнутой в ее центре. Вокруг этой колонны стояло семь стульев с резными спинками, все они окружали солидный покрытый пылью комок в центре колонны. Но Эверард точно знал, что это за покрытый пылью комок, и не мог поверить, что он действительно смотрит на него...
"Вот он, - подумал Эверард. - Настоящая звезда последнего произведения Лавкрафта, СИЯЮЩИЙ ТРАПЕЦОЭДР..."
Неизбежно было испачкать руки, когда он стряхивал дюймы пыли с камня шириной в четыре дюйма, а также с его металлической золотой коробки или насеста.
"Ну, нет, это должна была быть коробка", - вспомнил он, потому что у нее была крышка, которая теперь стояла открытой, демонстрируя многогранник всем, кто находился поблизости.
Масса камня завораживала Эверарда - блестящая, как полированное стекло, и чернее любого оттенка черного, который он когда-либо представлял себе в жизни. Его пальцы на нем почувствовали тепло, или, по крайней мере, он так думал, и когда тепло, казалось, утихло, безумно угловатый драгоценный камень на самом деле, казалось, бился.
Почти как сердце.
Все еще следуя почти вековой истории, красные полосы мраморизовали камень, как нити, которые, казалось, обладали собственной светимостью. Это было странно красиво, даже несмотря на то, что нити были такими тонкими, что были почти незаметными. Именно тогда он вздрогнул про себя и вспомнил самые ужасные правила рассказа.
"НИКОГДА не смотрите в камень и НИКОГДА не закрывайте крышку коробки..."
Закрытие крышки только погрузило бы СИЯЮЩИЙ ТРАПЕЦОЭДР во тьму и, таким образом, оживило бы то, что обитало либо в церкви, либо в самом камне. Возможно, подобная пелена тьмы послала призыв через камень, который, в свою очередь, связался и затем активировал так называемого процветающего во тьме Призрака. Если Эверард достаточно точно помнил историю, то Призрак мог быть так же близко, как и безоконная колокольня прямо над его головой.
Эверард посмотрел вверх, заметив старый люк в потолке и старую деревянную лестницу, встроенную в боковую стену.
"Я действительно собираюсь подняться туда?" -
