Странные камни - Эдвард Ли
Он начал подниматься по странному подъему дороги.
Примерно на полпути вверх по склону он начал дышать тяжелее, с тревогой отмечая, что теряет форму. Жизнь в дороге сделала это - он ел фастфуд и еду в отелях, плохо спал, много пил. Хотя и правда, что единственное упражнение, которое он получал в настоящее время, было на съездах в виде секса с симпатичными женщинами, ему было ясно, что позволять себе кататься на женщине сверху, пока она лежит на спине, - это не та кардиотренировка, которую он себе представлял.
Его отвлекли от этих мыслей едва мелькнувшие иностранные вывески над магазинами из коричневого кирпича, которым уступили место старые дома. Где, черт возьми, он был? На улице не было людей - ни одного, - а очень немногие машины выглядели как поникшие, выцветшие версии образцов на выставке старинных автомобилей. Он прикоснулся к одной, и она оказалась достаточно твердой под его пальцами. Он должен был отдать должное Асенат: чем бы она его ни накачала, это было высококачественное вещество. Он почти мог поверить, что она отправила его в другое место, в другое время.
Но ему нужно было выбраться оттуда. Накачанный наркотиками или нет, он должен был собрать остатки своих чувств, найти телефон и вызвать такси или что-то еще, чтобы отвезти его обратно в конференц-центр.
Все магазины выглядели закрытыми - по крайней мере, он думал, что они закрыты, судя по темным окнам и пустым дверным проемам. Никакого движения, и когда он сложил ладони вокруг глаз и заглянул через стеклянную витрину в помещение, он увидел пыльный прилавок и полураздетых манекенов, но не людей. Было что-то в манекенах, что его оттолкнуло; их едва очерченные, некрашеные лица были спокойными масками беспокойства, а их неодетые конечности, как он увидел, были согнуты под неестественными углами. Они могли быть акробатами-мимами, ведущими оживленную беседу в замедленной съемке.
Он отстранился от окна и покачал головой, чтобы прогнать абсурдную мысль. Акробаты-мимы? Откуда это взялось?
Конечно, шоколад. Его разум все еще был не совсем в порядке, и, вероятно, еще некоторое время не будет в порядке.
И все же, это был полдень субботнего дня - поздний день, поправил он себя, взглянув на сгущающуюся серость в небе - и где-то должно было быть открыто какое-то дело. Ему просто нужно было продолжать искать.
Он смотрел себе под ноги, снова проклиная крутизну холма, когда он взбирался на него, так что только когда дорога выровнялась, Эверард поднял глаза и увидел, что стоит на пустой мощеной площади, у подножия массивных каменных ступеней, поднимающихся к запертым на замок воротам. Над ними возвышалась строгая и одновременно тревожная своей внушительной архитектурой церковь.
Эверард некоторое время смотрел вверх.
Это было массивное каменное здание, почти собор, на самом деле, и когда-то оно могло быть прекрасным. Однако теперь оно было свидетельством угасающей силы религии в своей дряхлости. Он видел, что когда-то оно могло похвастаться высокими каменными контрфорсами, но многие из них упали, и несколько его изящно вырезанных флеронов лежали, запутавшись в коричневых, заросших сорняках и травах. Его большие готические окна остались в основном нетронутыми, яркие цвета стеклянных панелей теперь выцвели, поэтому формы и сцены, которые они должны были формировать, было трудно разобрать. Многие из каменных средников были потрескавшимися или вообще отсутствовали.
Полностью окружающие территорию железные ворота, проржавевшие до уродливого оранжевого цвета. Черные полоски торчали из железа, как грубые волосы, и Эверард вздрогнул, представив, как одна из этих полосок вонзится в неосторожную руку, которая осмелится прикоснуться к воротам. Именно тогда его поразила странность, внутреннее отвлечение, которое было каким-то образом связано с этой церковью. Было ли это дежавю? Какая-то воображаемая знакомость? Черт! Да, было что-то смутно, даже мрачно знакомое в этой могильно-серой груде здания, и пока он двигался дальше, эта мысль продолжала его клевать.
Он поднялся по ступенькам и остановился прямо у собственности, осматривая заросшую тропу от ворот к зданию, карнизы без птиц и черные стены без плюща. Да, ни одна птица не сидела ни на карнизах строения, ни на уступах высокой колокольни, в то время как не было недостатка в голубях, воронах и так далее, кружащих на карнизах соседних зданий.
Именно тогда к нему пришел ответ, каким бы абсурдным он ни казался.
"О, Боже..."
Он знал это место, конечно, хотя никогда не видел его нигде, кроме как мысленным взором. Он был слишком большим, слишком твердым, слишком там, чтобы быть плодом наркотиков или воспаленного воображения, но... его не существовало.
То есть, его не существовало за пределами рассказа писателя-фантаста, написанного как шутливая шутка между этим человеком и его протеже по имени Блох.
Необъяснимо, как это казалось, но Эверард смотрел на Церковь Звездной Мудрости из "Призрака тьмы" самого Лавкрафта.
Он огляделся, но никого не увидел. Во рту пересохло, а голова болела.
"Что, черт возьми, происходит? Как..."
Он должен был увидеть. Было чертовски много того, что он готов был списать на стресс и наркотики, но это... это было что-то другое. Он чувствовал это так же уверенно и полно, как чувствовал нарастающий суеверный страх в такой непосредственной близости от этого места.
"Может, я безумен", - усмехнулся он про себя.
Тогда он знал только одно: он должен был попасть внутрь.
Эверард проследовал вдоль забора направо и нашел место, где ржавчина, казалось, не могла вызвать у него столбняк, а нескольких прутьев не хватало. Он проскользнул между ними на другую сторону.
Глядя изнутри на территорию, он задавался вопросом, не совершил ли он ошибку, словно попал в ожидающую пасть льва? Он осмотрел площадь внизу, окруженную разлагающейся архитектурой дегенеративных мест Лавкрафта в Род-Айленде и Массачусетсе. Эверард смотрел на Провиденс, а не на Уильямсбург.
Но это было невозможно... не так ли?
Нылкий голос в глубине его сознания напомнил ему о предполагаемых связях Лавкрафта с оккультизмом и его практиками. Он напомнил ему о силе слов и внушения. Это был текстовый голос Асенат, тихий и насмешливый.
"Если вы скажете достаточно большую ложь и достаточно много раз, люди в нее поверят".
И что же было реальностью, как не ложь, которую люди рассказывали друг другу? "У него была сила, позволяющая проникать в Потусторонний мир..."
Эверард сказал себе "нет", но его внутренний голос был тихим и слабым. Трудно было спорить с
