Магазин жутких игрушек - Влад Райбер
Темнота, гул, скрипы, зловещие трубы, ржавые вентили. И вот оно – место, где мороз пробирает до костей. Прямо надо мной морг – склад мертвых людей.
Поднялся по лестнице, а железная дверь закрыта. Но разве это проблема? Я как воришка поневоле давно уже научился пользоваться отмычкой. Всегда таскал ее в левом кармане.
Щелк-щелк! Замок открыт.
Морг…
Лампы не горят. Коридор заставлен каталками для умерших. На полу что-то липкое. Запахи… А я их не чувствовал! Вернее, всегда ощущал только один – кислую вонь технического раствора, в котором плавает моя настоящая голова.
Мне опять вспомнился недавний сон, где витали ароматы земляничного мыла, сочных котлет, золотистой корочки хлеба и свежих огурцов.
Почему я не мог остаться там, вместо того чтобы шарахаться по холодному моргу?
Там не было живых людей. Только мертвецы. Они лежали в общей холодильной камере за толстой дверью в конце коридора.
Это помещение и правда напоминало склад. Или мясной цех… Всюду на полках лежали неприкрытые человеческие тела. Белые, голубые и серые.
Я ходил между рядами, заглядывал им в лица. Искал старуху. Да там было не так уж и мало стариков! Среди морщинистых тел нашлась одна тощая желтозубая дама. Она лежала, открыв рот, точно окоченела в крике.
Но на ее пальце не было кольца. Только синий след от него.
Ну, конечно, кто бы стал оставлять вещи на телах? Я почему-то сразу не сообразил, что одежда и украшения должны храниться отдельно.
Покинув холодильную камеру, я отправился искать другую комнату. Вскоре мне на глаза попалась дверь с табличкой «ВЕЩИ». То, что нужно!
Вошел, оглядел полки, коробки. Много их там скопилось. Если искать осторожно, то ушла бы целая ночь. Но я уже давно растерял все свои манеры, поэтому коробки падали на пол. Одежда, обувь, кошельки летели и сыпались во все стороны.
И наконец что-то маленькое звякнуло, закатившись в дальний угол. Я подбежал туда и опустился на колени.
Кольцо! Старинное серебряное кольцо с большим бирюзовым камнем. Его блеск отдавался дрожью по телу. Эффект необъяснимого ужаса действовал безотказно! Даже на меня – на мертвого мальчишку, которому давно нечего бояться.
Уж завмаг бы придумал, как усилить эту штукенцию и кому ее загнать по высокой цене.
Я сунул кольцо в правый карман и уже собирался бежать оттуда, но в дверях возникла скрюченная неодетая женщина. Мертвая грымза смотрела на меня белесыми глазами, а ее губы шептали:
– Ты-ы-ы зачем мое кольцо своровал?
Да как бы я ей это объяснил? У меня и рта нет!
Вот ведь старуха – не лежалось ей. Приперлась… Слышал я в далеком-далеком детстве, что по ночам оживают игрушки. А в моргах, стало быть, оживают трупы.
К слову, я и сам был на четверть игрушкой и на три четверти трупом.
Нагая старуха сильнее скрючилась, чтобы быть одного со мной роста, вытянула длинные пальцы и начала подступать. Она все морщила длинный нос и скрипела желтыми зубами.
– Ну-ка дай сюда мое колечко.
А я прыг-прыг в сторону и к двери. Усопшая была хоть и замерзшая да старая, но двигалась ловко. Она быстро развернулась, одной рукой схватила меня за воротник, а другой сбила с меня плюшевую голову.
И я мгновенно потерял ориентацию в пространстве, ведь без нее я не знаю куда идти. Мои бусины теперь видели только штукатурку потолка.
Мертвая ведьма еще и сбила с ног мое безголовое тело. Я почувствовал, как ее руки шарят по карманам.
Кряхтя и посмеиваясь, она на ходу сложила издевательские стихи:
– Мальчик, мальчик, где ты был? Где ты голову забыл?
Как есть ведьма!
Она забрала свое кольцо и, стуча окоченевшими пятками по кафелю, ушла восвояси.
Я поднялся и начал обходить комнату, пока случайно не задел плюшевую голову мыском. Поднял и поставил ее на место, а затем потопал в холодильную камеру.
Нельзя же было так просто сдаваться.
Старая карга лежала на своей полке и казалась мертвее мертвой. Вот только руку с кольцом она крепко сжала в кулак, прислонила к груди, да еще и прикрыла другой ладонью.
Держалась за свое сокровище мертвой хваткой. Буквально!
Я задумался: «А не добыть ли мне инструмент, чтобы отпилить ей руку? Завмаг бы посмеялся! Только с чего мне радовать этот прокисший кисель, когда он доставляет мне одни лишь страдания? Я попытался выполнить приказ – не вышло. А лишняя инициатива тут незачем. Я уже давно не активист!»
Так и плюнул на все это. Решил вернуться на склад ни с чем.
Утром работники морга, наверное, шибко удивятся: приходят они, а в хранилище беспорядок, а одна из покойниц лежит со своим кольцом на пальце.
Какой повод для городских слухов[93]! Так и рождаются легенды.
Я возвращался на склад, едва волоча ноги. Шел медленно, зная, что там мне влетит. Завмаг умел придумывать жестокие наказания.
Но вдруг случилось то, что заставило меня нестись туда, сверкая пятками.
Меня пронзило видение. А точнее сработало мое второе зрение. Моя настоящая голова, плавающая в сосуде, не могла упустить что-то важное.
Сквозь мутную зеленую воду я увидел переполох! Какой-то человек ворвался на склад и, кажется, был готов драться с завмагом.
– Что надо на моем складе? – пробасил хозяин.
– Уйди с дороги, ты мне не нужен, – дерзко ответил ему человек.
У завмага за поясным ремнем всегда имелся топор. Тот самый, которым он однажды отрубил мне голову.
И в споре с тем мужчиной он немедленно предъявил его в качестве аргумента: вынул из-за спины, показал, как блестит лезвие.
Для того мужчины это выглядело убедительно, и он начал отступать, а завмаг шел на него, готовясь ударить. Их фигуры исчезли среди стеллажей.
Я смотрел своими настоящими глазами сквозь стекло, надеясь разглядеть, что там у них происходит.
И тут раздался злобный рык:
– Да на хрен тебя и твой склад!
А затем стеллажи начали падать, сбивая друг друга. Склад сотрясался от грохота. Облако пыли поднялось до потолка. Один тяжелый стеллаж, падая, ударился о сосуде, в котором плавали моя голова и головы других детей. По стеклу пошла трещина.
Я понял: сейчас он лопнет! Мое тело с плюшевой головой уже спешило к складу. Нельзя было упустить такую возможность.
Предрассветные сумерки замерли. Время растянулось резиной. Человеческий мир замедлился, потому что в Загробье происходило нечто судьбоносное.
Я не знаю, как течет время между мирами, и не
