Коллекционер болезней - Рэт Джеймс Уайт
- Заткнись, мать твою! Заткни свой скулеж, сука, или я отрежу второй!
Я подчинился, заглушая крики до жалких всхлипов, как нашкодивший ребенок.
Тина приставила бритву к моей верхней губе. Я заметил, что она что-то жует. Она не жевала до этого, и я не видел, чтобы она открывала какую-то еду или жвачку. Я посмотрел на пол в поисках отсутствующего века, когда меня поразило ужасное осознание: она, скорее всего, сунула изъеденный герпесом кусок плоти прямо себе в рот и теперь жует его у меня перед лицом, приставив бритву к моей губе и угрожая отрезать и ее. Я задавался вопросом, почему она не приставила ее к моему горлу, но Тина знала, что я не боюсь смерти. Я уже умирал от гепатита, СПИДа, сифилиса и по меньшей мере двух десятков других вирусов и бактериальных инфекций. Она не могла угрожать мне этим. Она не хотела моей смерти. Она хотела, чтобы я мучился. Она хотела, чтобы я смотрел, как она медленно разбирает меня на части, разрез за разрезом.
- Какого хрена ты так испоганился? С какой стати кому-то хотеть ловить болезни?
Я пожал плечами.
- Я не знаааааю, - проныл я, качая головой, в то время как кровь и слезы продолжали течь из глаз, затуманивая зрение.
Я даже не мог смахнуть кровь и слезы с левого глаза, так как века не было.
- Нет, знаешь. О, да, знаешь, и ты расскажешь мне все это, или следующим делом я срежу твои гребаные губы с твоей уродской рожи.
Слезы, сопли, кровь, слюна и жидкость из мокнущих язв и воспаленных пустул текли и капали с моего лица, свисая с подбородка длинными нитями.
- Ладно. Я расскажу.
Все эти пытки не были нужны. Я и так собирался рассказать ей все. Я не стыдился ничего из этого. По правде говоря, я гордился.
- И не используй кучу длинных мудреных слов. Если мне покажется, что мне нужен словарь, чтобы понять твою хитрожопую речь, я начну отрезать другие части, усекаешь? И лучше тебе не быть занудой.
Я кивнул.
ГЛАВА 3
УЖАСНО ЗАРАЖЕННЫЕ ПОЛОВЫЕ ОРГАНЫ
- Моим первым сексуальным опытом было растление в мужском туалете "Вулворта"[1], - начал я.
- Если твоя задница рассчитывает на сочувствие, можешь забыть об этом дерьме! Меня насиловали больше раз, чем я могу сосчитать. Мне было всего пять, когда мой папаша впервые заставил меня сосать его грязный старый член, а к десяти годам почти каждую ночь в меня тыкали свои члены клиенты моей мамаши, но я не стала такой, как ты! - сказала Тина, все еще держа опасную бритву опасно близко к моему лицу.
- Это не оправдание, просто объяснение. Тебе важно услышать всю историю, если ты действительно хочешь знать, почему я стал таким.
Тина кивнула.
- Ладно, но если это дерьмо начнет меня утомлять, я снова тебя порежу.
Я сглотнул и почувствовал, как слезы трусости снова вернулись к глазам, но все же начал рассказывать.
- Как я уже сказал, моим первым сексуальным опытом было растление в мужском туалете "Вулворта"...
Мне было семь лет, и я пошел туда с матерью, чтобы она купила новый набор банных полотенец. Она сказала, что я могу выбрать игрушку, если буду тихим и терпеливым и не буду жаловаться, как долго она ходит по магазинам. Помню, она смотрела кухонные полотенца, потом кастрюли и сковородки, наборы посуды и столового серебра, потом мы каким-то образом оказались в отделе женской одежды, где она примеряла платья.
Мы пробыли там почти час и еще не смотрели банные полотенца, но я молчал, потому что очень хотел новую машинку "Хот Вилс". У них только что вышла модель, похожая на "Мак-5" из "Спиди-гонщика", и она мне была просто необходима. Поэтому я терпеливо сидел, пока мама просматривала ряды с юбками и платьями. А потом мне захотелось в туалет. Я спросил маму, и она указала на мужской туалет и вернулась к разглядыванию кричащих сарафанов в цветочек, прежде чем перекинуть их через руку, чтобы взять с собой в примерочную.
Я никогда раньше не ходил в общественный туалет один. Папа всегда ходил со мной, но папы здесь не было, а я был уже слишком большой, чтобы идти в дамскую комнату с мамой. К тому же мама была занята. Поэтому я пошел в туалет сам в первый раз.
В туалете, когда я вошел, был мужчина. Он стоял у раковины и мыл руки. Он выглядел как ведущий игрового шоу. Вот что я о нем помню. У него были хорошие волосы, идеально уложенные, будто он готовился к фотосессии. Его усы загибались на концах, как велосипедный руль, и на нем был небесно-голубой костюм с широкими лацканами. Кажется, я никогда раньше не видел никого в костюме такого цвета. В нем было что-то почти клоунское. Помню, он улыбнулся мне, и помню, какой неправильной была эта улыбка. Даже будучи таким маленьким, я знал, что взрослые не должны так улыбаться детям. Он улыбался мне так, как мужчина улыбается красивой девушке. Мне хотелось поскорее убраться подальше от этой жуткой улыбки.
Я вбежал в ближайшую кабинку, но прежде чем я успел закрыть за собой дверь, ведущий игрового шоу втолкнулся в кабинку следом. Я был слишком мал, чтобы понимать, что он заставлял меня делать. Помню, как плакал, давясь его толстым членом, когда он агрессивно заталкивал его мне в глотку, сжимая мою голову своими огромными руками. Помню его потные, волосатые яйца, хлопающие меня по подбородку, и помню вкус его спермы, когда она заполнила мой рот, и он заставил меня проглотить ее. Помню, как он потрепал меня по голове и сказал, что я отлично справился, а затем наклонился, чтобы оказаться на уровне моих глаз, и предупредил, чтобы я никому не рассказывал. У мужчины был блестящий серебристый револьвер. Он вытащил его из пиджака и сунул короткий ствол мне в рот, туда, где только что был его член. Я до сих пор помню вкус холодного металла. Помню, как мне хотелось убить того человека, бессильная ярость жгла, словно желчь, в горле, но я был так
