Блаженная Мэри - Стивен Волк
— С тобой все в порядке, — тихо говорит ее муж. — Просто немного веселья.
— Нет. Пошли. Сейчас.
В доме все еще холодно. Он включает электрообогреватель. На все четыре спирали. Они смотрят конец сериала «Онедин Лайн» , ни один не сосредоточен. Он хочет виски и «Рождественскую историю с привидениями» . Она — нет. В постели, чтобы отвлечь ее, он изображает Дилана Томаса в лучшем виде.
Капитан Керлиу закурлился в своей кроватке, завернутый, как рулет, и мечтает о джеме, маяках Белиши и Госсамер Бейнон, которая могла быть и горячей, и холодной, если ему везло.
Она отворачивается.
— Славна, как бекон, — говорит он. — И вдвое вкуснее.
— Твой валлийский акцент — дерьмо.
— Англичанин же.
Утром в Рождество он открывает шампанское. Одного не повредит. С Рождеством.
— С Рождеством, — говорит она.
— Теперь становится теплее. Я набрал дров. Подбросил поленьев. Руки немного болят, если честно.
— Честное слово. Ты.
Подарки лежат под искусственной елкой, которую они втиснули на заднее сиденье машины. «Вулвортс». Шоколад в серебряной обертке и все такое. Ее подарок — платье.
— Если не понравится, могу вернуть. Я сохранил чек.
— Мне нравится, — говорит она. — Открывай свой.
Он аккуратно разворачивает дорогую перьевую ручку Montblanc и дневник.
— Тебе будет что туда записывать.
— Знаю, что буду.
Они целуются под пластиковой омелой.
И все же он чувствует ее напряжение и знает, откуда оно — из прошлого. В девятнадцать она забеременела. Не захотела выходить замуж за своего парня. Даже не захотела сказать ему. Села на поезд до Лондона. Наскребла денег на аборт. Он не знает, как она это сделала, и никогда не спрашивал. Все, что она сказала, это то, что она позвонила своему бывшему и сообщила ему. Никаких намерений возвращаться домой в ближайшее время, да и вообще когда-либо. Там для нее ничего не было, кроме разочарования матери. Стыда, который она почувствует, глядя в лица людей, которые знали. Так она стала секретарем, затем помощником закупщика произведений искусства в рекламном агентстве. Он был представителем студии иллюстраций. Они встречались два-три раза в неделю по работе. Затем два-три раза в неделю вне работы. Через полгода она попросила его переехать к ней, так как это был Логический Следующий Шаг. Через полгода он спросил ее, не хочет ли она выйти за него замуж, и они поженились. Вскоре после этого — беременность.
На этот раз она все сделала в правильном порядке.
На этот раз все должно было сложиться.
— Это был он.
Он выглядит озадаченным.
— Мари Ллуид, — говорит она. — Конек-горбунок. Фигура в капюшоне.
— Тот самый, из паба.
Она имеет в виду своего бывшего.
— Ты не можешь этого знать.
— Могу. По тому, как оно двигалось. По тому, как оно задерживалось. Ты, наверное, заметил. Оно сразу подошло к тебе. Потом сразу ко мне.
— Как ты вообще могла это узнать?
— Я узнала. Я тебе говорю.
Ее голос повышается на октаву, и он не хочет, чтобы она расстраивалась, поэтому меняет тему.
— Под елкой есть еще один подарок. Можешь открыть. Я уже свой получил.
— О, пошел ты.
— С Рождеством, — кричит он ей вслед, когда она выходит в сад. Он делает два кофе, зная, что с бакс-физом оно плохо смешается. Сад — руины. Изгороди повалены, ограждения разбросаны. Растения и сорняки разрослись. Но он не хочет быть негативным.
— Легкая уборка, и все будет как новое.
— В чем смысл?
Она возвращается внутрь, словно не желая быть рядом с ним. Он следует за ней, желая быть рядом с ней.
— Мы собираемся поговорить об этом?
— Собираемся? Не знаю. У меня болит голова. Я иду в постель.
Бесполезно пытаться ее урезонить. Гормоны — это горючее. Вместо этого он готовит индейку. Начинку. Сосиски. Жареный картофель. Не знает, куда они все это денут. Хватит накормить пять тысяч человек.
Он хочет позвонить маме, но телефон не работает. Линия отключена из-за неоплаченных счетов ее матери. «Мне все равно никто не звонит», — жаловалась та. Вечная мученица. Заставляя дочь чувствовать себя виноватой за бегство в Лондон. За жизнь. Вот это было предательство.
Он предупредил своих маму и папу, что не сможет позвонить и поздравить их
