Уборщица - Виктория Далпе

Уборщица

Виктория Далп

Высокий мужчина с жирными волосами отпер ворота и помахал Ли, чтобы она на своем фургоне свернула в узкий переулок, заставленный мусорными баками, к двери в задней части фабричного здания. Угловатая трехэтажная постройка была давным-давно выкрашена в розоватый оттенок — тот самый цвет, который в коробке с мелками, когда она была ребенком, назывался «цвет кожи». Цветом чьей бы то ни было кожи он не был, в этом она была уверена. Ли провела свой ветхий старый фургон так, чтобы задним ходом вплотную подъехать к лестнице. Мужчина наблюдал с тревогой, время от времени сплевывая на землю.

Вблизи он был худой как щепка, его рубашка и брюки были помяты, словно провели ночь на полу, после чего их наспех натянули обратно. Было ясно, что он много времени проводил на улице, и угадать его возраст было трудно. Могло быть и тридцать, и шестьдесят. Он ничего ей не сказал, только прищурился, а она подавила желание заполнить молчание болтовней. Она ненавидела долгие неловкие паузы. Он достал связку ключей и перебирал их, поднимаясь по потрескавшимся цементным ступеням к ржавой металлической двери. Только найдя нужный ключ, он обернулся и посмотрел на нее, словно впервые по-настоящему ее увидел.

— Там плохо. Ты совсем одна? — спросил он.

Когда она кивнула, он удивился. Впрочем, они всегда удивлялись. Она была миниатюрной женщиной, чуть выше полутора метров и килограммов под сорок пять, из тех, кого часто называют «милашкой». На ней был серый комбинезон на несколько размеров больше и огромный рюкзак, почти такого же размера, как она сама.

— Тебе сказали, чего ожидать? — проговорил он, оценивающе глядя на нее, с бесстрастным лицом.

Она подняла ведро, доверху заполненное дополнительными чистящими средствами. — Да. Это работа.

— Мне за это дерьмо платят недостаточно, — пробормотал он.

— Мне тоже, — сказала она с натянутой улыбкой.

Считая свой долг исполненным, он коротко кивнул. Однако дверь он не открыл; вместо этого он отошел так далеко, как только мог, на узкой лестничной площадке и уставился вдаль. Она ждала.

— Не думай, что это будет последний. Похоже, они с каждым днем набираются смелости.

— Или становятся голоднее, — добавила она, и он скривился.

— Да, я говорил хозяину, чтобы не пускал сюда жильцов. Но он не послушался. Просто запри, когда закончишь, и положи ключ в тот почтовый ящик. — Он указал на ржавый почтовый ящик на стене: «Р. Дженкинс». Затем дрожащими руками снял ключ с кольца; его грязные ногти были обгрызены до мяса. Он открыл дверь, и оттуда вырвался отрыжка горячего зловонного воздуха. Внутри было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. Она уже сделала шаг к проему, как его рука резко вытянулась и схватила ее. Его ладонь, ощутимая сквозь рукав куртки, была теплой и сильной.

— Эй, э-э, там все еще все на месте. Все до единого, понимаешь?

Она сглотнула. — Да. Это работа.

Он прищурился, глядя на нее, впервые встретившись с ней взглядом, его рука все еще лежала на ее руке. С такого близкого расстояния она уловила его кислый запах — смесь алкоголя и давно не мытого тела.

— Не задерживайся после наступления темноты. Я предупреждал всех этих идиотов-артистов, когда они заселялись. Но они думали, что это большая шутка.

Она встретилась с его налитыми кровью глазами. — Я уйду до темноты, и это место скоро будет как новое. А теперь, если вы меня извините. — Она бросила взгляд на его руку, сжимающую ее бицепс. Он отпустил и отступил.

— Ладно, ладно. Будь осторожна... у нас тут деловые соседи там и там. — Он указал на приземистый автосервис с открытыми воротами и грохочущей рок-музыкой, а через парковку стояло обычное кирпичное фабричное здание — судя по вывеске, какой-то цех точной обработки. — Мне не нужно больше проблем из-за всей этой истории, понимаешь? Я тут просто честно пытаюсь заработать на жизнь как управляющий. Мне не нужны тут полиция и пожарные инспекторы.

Она сомневалась, что он честно зарабатывал — любой, кто тут жил, делал это нелегально, — но также знала, что это не ее дело. Ее задача была не задавать вопросы, а устранять проблемы.

Она снова натянула улыбку. — Конфиденциальность — часть моих обязанностей. А теперь позвольте мне приступить к работе, чтобы вы могли вернуться к своей обычной жизни, хорошо?

Он кивнул, спускаясь по оставшимся ступеням. Наконец, Ли вошла внутрь, закрыв за собой дверь.

Запах представлял собой сложный букет цветочной гнили, сигаретного дыма, мусора и застоявшегося пота. Последние несколько дней стояла жара, и казалось, будто ты заходишь в недавно использованную духовку. Или в мусоросжигатель. Характерное благоухание человеческого разложения — аромат, с которым она успела хорошо познакомиться. Он был слаще, чем у других млекопитающих. Ее отец говорил, что это из-за жира.

Ли на ощупь нашла выключатель на стене. Грянули ряды грязных потолочных ламп, едва отгоняя густые тени. Окна, которых было мало, были закрыты.

Крови было очень много. Повсюду.

Также было много синих мясных