Шах и мат - Мэлори Блэкмен
– Дядя Джуд, ты здесь?
– Как ты узнала? – спросил я ее.
– Если ты знал, почему не сказал мне? – крикнула Калли в трубку.
– Я столько раз хотел тебе рассказать, но не мог. Когда я узнал, что Каллум умер, то немного покопался и узнал правду. Но рассказывать тебе о ней должна была твоя мама, а не я, – ответила я. – Когда же она наконец набралась смелости и сделала это?
– Она этого не делала, – жестко сказала Калли. – Кое-кто другой меня просветил. Я весь день просидела в библиотеке, читала все, что смогла найти о Каллуме Макгрегоре. Ты знаешь, что он похитил мою маму? И он… И он… Ты знаешь, что он с ней сделал?
– Послушай, Калли, это не тот разговор, который стоит вести по телефону. Где ты?
– В парке. Я не могу пойти домой. Пока не могу. Но мне не нужна компания.
– Калли, я хочу тебя видеть, – начал я, но в ответ услышал лишь гудки.
Когда я положил трубку, непривычная улыбка медленно расползлась по моему лицу.
– Да! – вскинул я руку в воздух.
Да! Да! Да!
Тринадцатое правило Джуда – то самое, которого я последние пару лет придерживался в общении с Калли-Роуз, – гласило: чтобы уловить шанс, нужно не только острое зрение.
Я встал, схватил ключи от машины с ручки кресла, в котором только что сидел. Наконец-то она была у меня в руках. Калли-Роуз Хэдли стала полностью моей.
Глава 71
Калли-роуз 13 лет
Насыщенный, тяжелый аромат роз вызывал тошноту. Они были ярких оттенков: кроваво-оранжевые, кроваво-красные, кроваво-розовые. Их сладкий, резкий, почти непреодолимый запах сочетался с такими красками. Ветерок, танцующий вокруг них, еще больше усиливал их конфетный аромат. Я сидела одна на скамейке в парке, желая, чтобы этот запах забил мои чувства, вытеснив все остальное из головы.
Но ничего не вышло.
Я сидела на скамейке в парке и смотрела в пустоту, смотрела на своего отца, а цветы оставались где-то за гранью понимания. Моего отца звали Каллум Макгрегор. Его повесили за политический терроризм. За то, что он был насильником и убийцей. За то, что он был сукиным сыном.
И кем же тогда становилась я?
И куда это меня привело?
Замелькали воспоминания. Все эти странные взгляды, которыми обменивались мама с бабушкой Мэгги. Все эти тихие беседы между мамой и бабушкой Джасмин. Нежелание рассказывать мне что-либо о моем отце.
Вся эта ложь…
Неудивительно, что маме было невыносимо находиться рядом со мной. Каждый раз, когда она смотрела на меня, я напоминала ей о ком-то, кого она отчаянно пыталась забыть. Зачем мама вообще меня родила? Чтобы наказать себя? Меня? Бабушку Мэгги? Все те разы, когда она говорила мне, что я похожа на своего отца… Это было правдой? Я действительно похожа на него? Вела себя как он? Таила в себе зло, как он? Это мама имела в виду? И все те разы, когда она говорила мне, как сильно папа меня любил… И как сильно они с папой любили друг друга… Все это ложь. Я знала, как меня зачали. Каждый раз, стоило подумать об этом, мне хотелось умереть. А я все думала. Моя жизнь, которую я считала безопасной и спокойной, исказилась и разрушилась. Слова Тоби подхватили меня, закружили все выше и выше, а затем сбросили с такой высоты, что все кости разбились вдребезги.
Ты сейчас смотришь на меня, папа? Ты там, в аду, корчишься от злобного смеха над всеми письмами, всеми надеждами и мечтами, которыми я с тобой делилась, – как будто тебе есть до этого дело? Поздравляешь себя с очередной разрушенной тобой жизнью? Как бы я хотела, чтобы ты оказался сейчас передо мной, чтобы я могла сказать тебе, как сильно тебя презираю. Я хочу кричать об этом с самого высокого места, которое только смогу найти. Как бы сильно мама меня ни ненавидела, это не сравнится с тем, что я чувствую по отношению к тебе. Если бы ты был сейчас передо мной, а у меня оказался бы нож или пистолет, я бы без колебаний применила его.
Или нет…
Но не потому, что не смогла бы напасть. А потому, что, начав, не сумела бы остановиться.
Я ненавижу тебя, папа.
Мысли о тебе заставляют что-то глубоко внутри меня твердеть как цемент.
Я так тебя ненавижу.
– Эй, тут кто-нибудь есть?
Голос дяди Джуда заставил меня вздрогнуть. Как он добрался сюда так быстро? Зачем вообще пришел? Он сел на противоположный от меня конец парковой скамейки.
– Нам не обязательно разговаривать, пока ты не будешь готова, – сказал дядя Джуд.
Я отвернулась от него и уставилась прямо перед собой. Просила же его не приходить. Я не хотела произносить ни слова. Так мы сидели и сидели, никто из нас не нарушал молчания. И я была благодарна ему за это. Была так рада, что он не сел рядом со мной, не попытался обнять меня или что-то в этом роде. Иначе все мое тело превратилось бы в пузырь слез и упало бы на землю, чтобы никогда больше не подняться.
Мы долго сидели в тишине. Я раз или два взглянула на дядю Джуда, но он просто смотрел вперед или по сторонам. Наконец я почувствовала, что могу позволить себе заговорить.
– Ты тоже собираешься мне лгать, дядя Джуд?
– Никогда, – заверил он. – Калли-Роуз, ты… ненавидишь меня из-за того, что сделал мой брат? Я бы понял, если бы ты…
Я потрясенно повернулась к нему.
– Нет, дядя, конечно, я не ненавижу тебя. – Это даже не пришло мне в голову.
Я подождала еще несколько минут, пока ком в горле не пропал.
– Каким… каким был мой отец?
– С чего начать? – вздохнул дядя Джуд. – Что твоя мама рассказывала тебе о Каллуме?
– Только ложь. Она сказала, что он был младшим садовником, работал в доме бабушки Джасмин, – ответила я.
– Понятно, – протянул дядя Джуд. И от его тона у меня по позвоночнику прокатилась волна страха.
– В чем дело? – спросила я.
– Калли-Роуз, ты действительно хочешь узнать правду о своем отце?
– Конечно.
– Всю правду, а не то, что тебе говорили до сих пор. Не ложь и не недомолвки. Ты достаточно сильная, чтобы справиться с этим?
Я нажала на кнопку «пауза» в своей голове, чтобы мой разум больше не мог работать, не мог читать между строк моего дяди. Подумай, о чем он тебя спрашивает, Калли-Роуз. Достаточно ли ты сильна?..
– Дядя, я желаю знать, – наконец ответила я.
– Я хочу, чтобы ты помнила, Калли-Роуз, что я никогда не буду тебе лгать. Твоя мама – и даже
