Шах и мат - Мэлори Блэкмен
Мужчина посмотрел мне в глаза и сказал:
– Тебе нужно идти домой, пока твоя семья не спохватилась, где ты.
– Вы не понимаете, – попыталась объяснить я. – Вы Камаль Хэдли?
Мужчина не ответил, но ему и не требовалось. Я не раз видела его в новостях по телевизору, хотя никогда особо не прислушивалась. Он всегда говорил о скучных политических вещах.
– Я Калли-Роуз, ваша внучка, – улыбнулась я. – Пришла повидаться. Я так счастлива наконец-то с вами встретиться.
Мужчина оглядел меня с ног до головы, но даже не попытался улыбнуться в ответ. Когда он посмотрел мне в лицо, его глаза сузились и ожесточились.
– У меня нет внучки по имени Калли-Роуз, – холодно сказал он. – Иди домой.
– Но… – Теперь уже я ничего не понимала. – Я дочь Сеффи.
– Ты зря сюда приехала. У меня нет дочери по имени Сеффи, – отрезал дедушка. – Макс, не мог бы ты выпроводить эту девочку с территории?
– Камаль, я действительно думаю… – начала женщина рядом с ним.
– Я не хочу ничего слышать, Грейс, – огрызнулся дедушка, затем снова повернулся ко мне: – А что касается тебя, то больше сюда не приходи.
И очень медленно, но решительно закрыл перед моим носом черную лакированную дверь. Я застыла как вкопанная, пытаясь разобраться в мечущихся мыслях. Может, дедушка не понял, что я ему сказала? Ведь явно не осознавал, что я его внучка. Но как он мог не понять? Я же сказала все как можно яснее.
– Пойдем, – мягко позвал Макс. – Тебе нужно домой. Хочешь, я вызову такси или позвоню, чтобы за тобой приехали?
Я медленно отвернулась от закрытой входной двери и уставилась на Макса. Он так явно мне сочувствовал, и в этот момент я поняла, что не сплю. Дедушка не хотел меня видеть. Он не хотел меня знать.
Но закрыть дверь перед моим носом…
– Ты хочешь… – снова начал Макс.
Я покачала головой:
– Нет, спасибо.
– Мне очень жаль, – сказал Макс.
Я бросила последний взгляд на дом дедушки и пошла обратно тем же путем, что и пришла. Но на полпути мне пришлось остановиться, потому что дорога расплывалась. Я вытерла слезы с глаз и пошла дальше по улице и за угол к дяде Джуду.
Глава 61
Сеффи
Какой-то странный, приглушенный шум доносился из спальни Калли-Роуз. Я постучала в дверь и сразу же вошла.
– Калли, – шепотом позвала я. – У тебя все нормально?
Ответа не последовало. Но света с лестничной площадки хватило, чтобы я увидела: дочка не спит. Уж слишком она сжалась под одеялом. Я тихонько подошла к ее кровати:
– Калли?
Из-под одеяла вынырнула макушка. Дочь по-прежнему не смотрела на меня, но я увидела, как по ее переносице скатилась слеза.
– Калли, что случилось? – спросила я.
Отбросив притворство, дочь повернулась ко мне лицом. Даже в полумраке спальни было видно, что она уже давно плачет. Я села, стараясь не навалиться на нее:
– Что случилось, ангел?
– Я… Я сегодня ездила к дедушке… – прошептала Калли-Роуз.
Нет… Пожалуйста, нет.
Я уставилась на нее:
– Зачем?
– Он ненавидит меня, – сказала Калли.
– Нет, – покачала я головой.
– Мам, он меня ненавидит. Он сказал мне больше не приходить и захлопнул дверь перед моим носом.
У меня закипела кровь в венах. Я так сильно стиснула зубы, что они заныли. Меня трясло, по-настоящему трясло. Я сделала глубокий вдох, затем еще один, чтобы хоть немного усмирить ярость. Не чувствовала подобного с самой юности.
– Он захлопнул дверь у тебя перед носом?
Калли кивнула и заплакала пуще прежнего. Она попыталась сесть:
– Почему он меня ненавидит? Что я сделала?
– Ничего, Калли-Роуз. Твой дед злится на меня, а на тебе просто сорвался.
– А почему он на тебя злится?
Я покачала головой. Ни за что не хотела сейчас пускаться в объяснения. А вот чего хотела – это уложить Калли в кровать, убаюкать дочку, пока не уснет, а потом запрыгнуть в машину, наведаться к отцу – и вырвать ему сердце. Бог свидетель, с моим он поступил не лучше. Как же посмел так обращаться с моей дочерью? Как он посмел?!
– Калли, мы с твоим дедушкой очень давно поссорились и с тех пор не разговаривали.
– Из-за чего вы поссорились? Из-за вас с папой?
– Да, дорогая.
– Дедушка не хотел, чтобы ты была с моим папой?
Я покачала головой.
– Потому что папа работал садовником в доме дедушки?
Сеффи, скажи ей правду. Сейчас у тебя есть шанс поделиться с дочерью своим прошлым, поделиться чем-то настоящим. Скажи ей…
– Да, любимая. Потому что твой отец был садовником в доме бабушки Джасмин.
– А дедушке нравился папа, когда вы оба учились в «Хиткрофте»? – спросила Калли.
– Мой отец не знал Каллума. И тот недолго ходил в школу. А после этого он… он…
Скажи ей правду…
– Он стал садовником, – договорила я, презирая собственную слабость.
– Что в этом плохого? – спросила Калли.
Я вздохнула.
– Твой дедушка – политик. Он считал, если мы с Каллумом сойдемся, это повредит ему самому в карьере.
– Потому что папа был Нулем?
– Да, дорогая.
– Вот и дя…
– Что?
– Да так, неважно. Значит, вот как дедушка относился к тебе и папе – это как бабушка Мэгги не хочет, чтобы я общалась с Тоби?
Я не нашлась с ответом.
– Дедушка обиделся, что ты не вышла замуж за моего папу? – спросила Калли.
– Нет. Замужество для него ничего бы не изменило.
– Значит, он просто сноб.
Помимо всего прочего.
– А бабушка Мэгги тоже снобка? – спросила Калли.
– Твоя бабушка Мэгги желает тебе только лучшего. – Мне пришлось тщательно подбирать слова, прежде чем ответить дочери. – Твоего дедушку интересовало лишь то, что было лучше для него самого.
– Я его ненавижу, – решительно заявила Калли.
– Калли-Роуз…
– Я ненавижу его, мама. Ненавижу. И я никогда не забуду, как он со мной обошелся. Никогда, никогда.
– Дорогая, не позволяй ему отравить…
– Спокойной ночи, мама. – Калли легла обратно и повернулась ко мне спиной.
И что мне оставалось делать? Еще не поздно было рассказать ей часть правды. Может, не всю, но хотя бы какую-то часть. Однако с каждой секундой эта возможность все больше ускользала от меня. Я встала и наклонилась, чтобы поцеловать дочь в щеку:
– Спокойной ночи, милая.
– Спокойной ночи, мама, – ответила Калли.
Слезы стихли, но это не утешало. Дочь невидящим взглядом смотрела в стену.
– Калли…
– Спокойной ночи, мама, – повторила она.
Вздохнув, я поняла намек и оставила ее в покое. Но спускать ситуацию на тормозах не собиралась. Тихо закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней. Мне предстояло сделать несколько звонков. Первый – моей
