Шах и мат - Мэлори Блэкмен
– Он еще смотрит? Калли, он еще смотрит?
– Ну да. – Я встала, решив, что с меня хватит. Уж лучше читать гороскопы в библиотеке, хотя гороскопы тот еще отстой. – Я пошла. Сами по нему слюни пускайте.
– Калли-Роуз, ты такая незрелая, – высокомерно заявила Сэмми.
– Девочкам и надо присматриваться к мальчикам. Иначе в чем смысл быть подростком? – поддержала ее Рафия.
– Я еще не подросток, мне только двенадцать, – напомнила я. – И если в тринадцать лет я резко отупею и начну вздыхать по придуркам вроде Эмиаса, можно тогда сразу перескочить на двадцать.
– Фу, как по-детски! – крикнула мне вслед Рафия.
– Мальчики летят на Астрею, чтобы стать еще тупее! – заявила я, развернувшись. – А девочки в школу стремятся, чтобы ума набраться!
Очень гордилась собой. Это я-то дите? Ха!
Рафия изогнула бровь:
– Вообще-то мальчики играют в теннис, чтобы проветривать…
– Рафия! – хихикая, перебила ее Сэмми.
Нет, говорить с ними стало невозможно. Я пошла прочь. По крайней мере, я не сижу на школьной скамейке и не строю из себя дурочку из-за какого-то пацана.
Такого вообще никогда, ни за что не случится.
Глава 54
Джасмин
Господи, пожалуйста, пусть я ошибусь. Пожалуйста.
Глубоко вдохни, Джасмин, и успокойся. Ты просто себя накрутила, вот и все. Вспомни, как там на последнем обследовании доктор тебя проверял и осторожно прощупай… вокруг. Даже если что-то найдешь, наверняка это пустяки. Ну с чего бы там оказаться чему-то серьезному? В прошлый раз уплотнение разошлось само по себе. То ли гормоны, то ли ушиб – так или иначе, тело само справилось. И ничего не случилось.
Так с чего в этот раз будет иначе? Ты столько лет оставалась здорова. Наверное, просто стресс, или нервы, или вообще почудилось. Вот и успокойся.
Только мне даже давить не надо, чтобы ее ощутить. Твердая, словно мрамор, неравномерной формы, больше, чем прежде, и куда болезненнее.
Опухоль в груди вернулась.
Глава 55
Сеффи
Я с любопытством оглядывала «Образцы». Было так тихо и спокойно. Хотя бар работал каждый вечер до поздней ночи, ресторан открывался на обед только по четвергам, пятницам и субботам. Без посетителей он становился совершенно другим. Грустным, как заводная игрушка, которая просто ждет, когда же люди придут и поиграют с ней. Пустой, он выглядел слишком претенциозно. А стеклянная стена, отделяющая бар от ресторана, казалась преградой в худшем смысле этого слова. Она, словно дразня, показывала каждому окно в другой мир, мол, «смотри, но не трогай». В каждое заведение тянулась своя публика. Бар больше подходил для первых свиданий, встреч с друзьями или просто веселья. Ресторан выглядел более сдержанно, более интимно и становился очень модным местом. Здесь можно было увидеть других и показать себя.
Натан вложил в свое детище много сил и средств. «Образцы» стали мне вторым домом. Играть на пианино и петь в ресторане оказалось не слишком утомительно, хотя теперь мне приходилось беречь голос в свои выходные. Натан даже повесил снаружи вывеску с надписью: «“Образцы” – с участием Сеффи». Никаких полных имен, никаких фамилий. Мне не настолько комфортно.
– Прости, я припозднился. – Натан зашел с улицы, тряхнул головой и тут же стянул промокшее пальто. Выглядел он так, будто на него ведро воды опрокинули.
– Привет, Натан. Все так же поливает?
Дождь зарядил с самого утра, и только в час дня стали заметны первые признаки улучшения погоды.
– У тебя потрясающая дедукция, – заметил Натан, запирая за собой дверь. – И куда только подевалось обещанное в прогнозе солнце?
Я улыбнулась. За сухим саркастичным юмором Натан скрывал мягкое, как масло, сердце. После того ужасного вечера, когда они с Шероной застукали меня в гримерке в объятиях Сонни, я была уверена, что меня уволят. Но когда парочка наконец удалилась, Натан лишь сказал:
– Я не стану возражать, если остаток вечера ты отдохнешь.
Я тогда промолчала, гадая, может, это такой изящный способ меня прогнать, однако Натан добавил:
– Так что, до завтра?
Я никуда от него не ушла. Хватит уже убегать. И больше он тот случай не упоминал.
С тех пор Натан всегда стучался ко мне в гримерку и никогда за все время не обращался со мной как с дешевкой – а именно так я себя чувствовала после стычки с Сонни и его новой девушкой. До сих пор не по себе, как обзывала меня Шерона, ведь, в конце концов, все это я заслужила.
Натан проявил себя как один из самых надежных друзей, а после долгой сознательной изоляции у меня не много их осталось.
– Чудесно выглядишь, – заметил он.
Я даже осмотрелась. Нет, верно помнила: на мне были старые джинсы и желтая футболка. Совсем не от кутюр.
– Спасибо, Натан. Но может, тебе чаще выбираться на люди? Куда-то кроме дома и бара?
– Слышал, в местном образовательном центре для взрослых новые курсы, – вдруг заявил он.
– Это какие? – спросила я, удивившись смене темы.
– По умению принимать комплименты.
Намек понят!
– Спасибо. Ладно, что бы ты хотел, чтоб я сегодня исполнила? – поинтересовалась я, пока он вешал свое пальто.
Обычно Натан оставлял репертуар мне на откуп, но я всегда спрашивала на всякий случай.
– У нас сегодня два банкета в честь дней рождения, так что ничего слишком меланхоличного.
– Веселенькое и игривое. Принято.
Я принялась перебирать ноты на столе, раскладывая их на две стопки. Натан был на полпути ко мне, когда в дверь вдруг забарабанили. Сквозь матовую стеклянную дверь просматривались два мужских силуэта. Натан нахмурился, глянул туда – и практически тут же снова повернулся ко мне. Выражение его лица не оставляло сомнений.
– Сеффи, исчезни. Сейчас же! – велел он, сжав губы.
Если у него дрожали поджилки, это оказалось заразно – мне тоже стало не по себе. Повторять дважды не пришлось.
– Беги через черный ход, – шепотом приказал Натан.
Я пошла по коридору, что вел мимо гримерки к задней двери, но на полпути передумала. Понятия не имела, что происходит, но вдруг Натану понадобится помощь? Я прокралась обратно, перехватила дверь за миг до того, как та захлопнулась, и заглянула в щель. Натан, явно собравшись с духом, отпирал замки. Он едва успел отступить прочь, как входные двери распахнулись. Не дожидаясь приглашения, внутрь зашли двое Нулей в деловых костюмах. За ними проследовал еще один Нуль, чья одежда стоила половину моей годовой зарплаты. На лице этого человека сияла безмятежная улыбка, будто
