Алмаз Тёмной Крепости - Джин Дюпро
В темноте прозвучал голос Трогга. "Успокойся!"
"Я смог бы уснуть, если ты снимешь эту цепь с меня".- сказал Дун.
"Даже не думай, — рассмеялся Трогг. — Не хочу чтобы ты ходил во сне".
Прошло довольно много времени. Трогг храпел, переходя на рычание, хрип и фырканье. Йорик дышал ровно, иногда посвистывая через нос. В соседней комнате Канза бормотала во сне. Скавго на своей кровати в нескольких метрах, казалось, еще не спал, производя странные звуки. Дун подумал, что он разговаривает сам с собой, так как он не много говорил с кем-либо еще, или, может быть, он плакал.
Он снова попытался заговорить с ним."Скавго".-зашептал он.
Стоны прекратились.
"Скавго, — снова повторил Дун. — Скавго, ответь мне".
Со стороны Скавго послышался тихий странный звук: "Шшш! Шшш! Шшш!"
Дун зашептал как можно тише. "Ты знаешь, что такое алмаз?" Ответа не было. "Послушай меня, — прошептал Дун. — Ты не должен ничего говорить. Когда будешь один, загляни под этот диван. Я оставил там кое-что".
Диван был продавлен в середине. Дун перевернулся несколько раз, закутываясь в тонкое одеяло и пытаясь найти удобное положение. Он должен был выбраться отсюда. А это означало, что он должен был найти ключ к цепи, которая сковывала его ноги.
Глава 14. Что-то странное
Кенни Пэртон чувствовал себя не очень хорошо. Он немного простыл и почти все время чувствовал себя голодным, и это было неприятно, но еще хуже был глупость всего вокруг. Школа, которую он посещал несколько дней в неделю, казалась пустой тратой времени, которое он мог бы хорошо провести. Большую часть дней там почти не было учеников. Они оставались дома, чтобы помочь ухаживать за больными братьями и сестрами, бабушками и дедушками, или помочь ремонтировать протекающие крыши, или потому что они не очень хорошо себя чувствовали. Ученики, которые приходили, часто дремали во время уроков. Тем не менее, учительница, Аннет Буловэйр, появлялась почти каждый день. Утром в течение трех часов она читала им лекции по истории или объясняла, как все в мире было устроено. У нее были тонкие седые волосы, длинная шея и трясущиеся руки, которыми она двигала в воздухе, как будто пытаясь нарисовать то, о чем она говорила.
"Сегодня, — произнесла она, — мы будем говорить о древних формах перевозки"; и ее правая рука, с вытянутым указательным пальцем, переместилась слева направо и обратно, на случай если кто-то не знал, что перевозки были связанны с перемещением чего-то. Она поднимала руки над головой, когда говорила о самолетах, и прижимала локти к груди и пыхтела, когда рассказывала о поездах.
Их урок в этот день был о технике древнего мира. Ученики узнают об этом, сказала г-жа Буловэйр, чтобы однажды научиться делать эти полезные вещи снова. "Некоторые из вас в этом классе, — сказала она. — могут научиться делать стиральную машину, плиту или унитаз".
"Что такое унитаз?" — спросил один из самых маленьких школьников.
Некоторые засмеялись, но г-жу Буловэйр не смутил данный вопрос. "Унитаз, — сказала она. — убирает отходы жизнедеятельности человека. Вы можете увидеть их в номерах отеля Пионер. Они белые и по форме вроде большой чаши с коробкой позади".Она сложила руки в форме чаши, а затем провела ими в форме коробки.
"Но, как это работает?" — спросил кто-то.
"Вода собирается в них, — произнесла г-жа Буловэйр. — И уносит отходы". Она провела рукой в сторону.
"И куда вода их уносит?"
На мгновение г-жа Будовэйр выглядела растеряно. Кенни сказал бы, что она не знала ответ на этот вопрос. Она могла бы признать это, и никто не обвинил бы ее. Но она не хотела казаться неосведомленной. Поэтому она сказала: "Уносит далеко-далеко".
"Но как?" — спросил Кенни
Г-жа Буловэйр нахмурилась. "Это связано с трубами, — сказала она. — И с давлением. И электричеством. В любом случае, это слишком сложно для меня, чтобы объяснить вам".
Кенни понял, что все в древнем мире было связано электричеством. Спроси он, как что-то работает: машины, лампы, холодильники, телескопы; ответ всегда был один — электричество. Но когда он спрашивал что такое электричество, откуда оно появляется, и почему они не могли получить его снова- г-жа Буловэйр не могла дать ответ. Ни один из его других учителей не знал этого. Кенни понял, что все, что казалось невозможным, было связано с электричеством. Однажды он спросил учителя: птицы могут летать из-за электричества? "Конечно, нет, — сказала она. — Птицы могут летать, потому что у них есть крылья. И потому, что они живые. Не электричество питает их".
"Что же тогда?" — спросил Кенни, но учительница только раздражительно покачала головой.
Другой учитель, прочитавший одну из книг, находящихся в библиотеке, расположенной в задней части Арка, сказал, что электричество пришло из молнии. Но как можно взять вспышку молнии, которая длится всего несколько секунд, и используя ее, заставить лампу гореть. Кенни не мог понять этого. Ему нравились вещи в которых был смысл, в электричестве его не было.
Единственное, что нравилось ему в школе, было Природоведение. На природоведении каждый студент получал задание на год. Нужно было наблюдать за чем-то, а затем написать все что можно об этом. Например, в прошлом году заданием Кенни были муравьи. Он часами наблюдал за тем, как они бегают, выстроившись в длинные, дрожащие линии; он наблюдал за тем, как муравьи перетаскивали травинки; он нашел муравейник и выяснил, что маленькие белые зернистые комочки были муравьиными яйцами. Он записал все это, добавил несколько зарисовок, и его доклад был добавлен в коллекцию в классной комнате. А за год до этого его заданием была синяя птица с остроконечной шапочкой на голове. Это было труднее потому, что за птицами труднее уследить, чем за муравьями. А в другой год он посадил куст клубники и написал о том, когда нужно сажать, от том как росли ягоды, и как тяжело было спасти их от синей птицы с остроконечной шапочкой.
Невероятным было то, что Дун уже делал что-то вроде этого у себя в подземном городе. Это была причина, почему Кенни чувствовал себя близким Дуну— они были похожи, по крайней мере, в некоторых вещах. У Дуна уже была коллекция, за которой он наблюдал, но ему пришлось оставить ее перед тем, как он ушел. Кенни жалел, что не видел этого. Он думал, что, возможно, это было достойно восхищения.
Все остальное, кроме
